Брат, держи удар! - Владимир Колычев

— Иди, иди! — грубо подтолкнул его Антоха. Возле дома стояли два джипа. Не первой молодости машины, но выглядят эффектно. Возле них прожженные жизнью братки в кожанках. Уж не они ли кореша Осипа, не о них ли он говорил?.. Скорее всего да.

Никиту посадили на заднее сиденье головного джипа. Осип слева, Антоха справа. Впереди, рядом с водилой, браток в кожаной кепке. Стопроцентный уркаган. Сразу видно, не один год оттоптал на зоне. Потемневшее от жизни лицо, глубокие морщины, густой табачный дух. И рангом он повыше того же Осипа.

Курдюк и Щербина забрались во второй джип. Только Никите до лампочки — пусть хоть сдохнут, ему до них дела нет. Его куда больше волновал другой вопрос: куда и зачем его везут?

Машины тронулись с места. Выехали из деревни, пошли по вполне приличной проселочной дороге. Лес остался где-то позади. Дорога шла через поля, перелески. В конце концов вывела машины на многополосное шоссе.

— Эй, а куда мы едем? — нервно спросил Антоха, когда джип взял курс в сторону Москвы.

— Понятное дело куда — в Бутырку, — хохотнул Осип.

— Не, я серьезно…

— Да не менжуйся ты, братуха, — густым басом успокоил его уголовник. — Все будет путем. И вас всех устроим. И этого, — кивнул он головой на Никиту, — определим…

— Понял? — толкнул Никиту Осип. — Слышал, что Гнут сказал? Определим тебя. Завтра вплотную тобой займемся. Ты, пока суд да дело, хорошо подумай, кто сможет заплатить за тебя выкуп…

— Ясно кто, — усмехнулся Никита. — Менты…

— Ты так не шути, понял! — ткнул его в бок Антоха. — Не шути, понял?..

— В натуре, — ощерился Осип — Не нагоняй тоску. И думай, думай. Если тебя не выкупят, в расход тебя пустим. А иначе никак.

— И сколько вы за меня хотите получить?

— Минимум «лимон». «Зеленью», понятное дело.

— А репа не треснет?

— Счас у тебя кое-что треснет! — зашипел Антоха. Он явно нервничал. Не нравились ему, видно, кореша Осипа. Как бы они его самого в расход не пустили. Звериная стая, естественный отбор — сильный убивает слабого, и неважно, что своего.

В столицу машины не поехали. Снова свернули на проселочную дорогу. Бездорожье, лес, поля. Дальше Никита ничего видеть не мог. На глаза ему натянули черную повязку. Как в гангстерских боевиках

В пути они были не меньше двух часов. Шоссейные дороги, проселочные — хорошие и не очень. И в конце концов двор двухэтажного дома, где и остановились джипы. С Никиты сняли повязку

— Здесь и будете жить, — сказал уголовник по кличке Гнут — Выходим.

Он первым вошел в дом. За ним потянулись остальные. Осип, Антоха в связке с Никитой, Курдюк, Щербина.

Просторная прихожая, за ней холл. Обставленные модерновой мебелью комната и кухня, лестница на второй этаж. Чистота, уют, комфорт.

— Не слабо! — осторожно восхитился Антоха — Еще бы бабу.

— Будет баба, — кивнул Гнут — Не сейчас, но будет. Если, конечно, в сторону отвалить не захочешь

— В сторону? Как это?

— А так. Дело тебе поручим. И твоим корешам.

— Дело? Мокрое?

Правильно мыслит Антоха Просто так их никто кормить не будет. Сначала беглецы с Никитой будут возиться, но когда-нибудь сплавят его. Или жене, или на тот свет. Но без дела они не останутся. Беглые — это раз, руки у них по локоть в крови — это два. Им терять нечего. Поэтому они с готовностью пойдут на любое дело. В том числе и на «мокруху»

— Кто много знает, тот что? — зловеще усмехнулся уголовник.

— Долго не живет, — натужно улыбнулся Антоха.

— То-то же.

Гнут сунул руку под плащ. И вытащил пистолет. Мощный «дезерт игл». Направил на Антошу.

— Эй, ты что? — побледнел тот.

От страха чуть штаны себе не утяжелил.

— Боишься смерти. Это хорошо. Смерти не боится только идиот. А идиоты нам не нужны.

Гнут взял пистолет за ствол и рукоятью протянул его Антохе.

— Держи, это тебе. Места вокруг дикие. И менты вас крепко ищут — отстреливаться придется, мало ли что. А свою пукалку отдай мне. Ствол засвечен. Или я не прав?

— Засвечен, — кивнул Антоха.

И с легкостью расстался с трофейным «пээмом». И вооружился израильской крупнокалиберной «пушкой».

— О! Да тут полный холодильник! — донесся из кухни радостный вопль

Только разделить радость Курдюка Никита не смог Под лестницей, ведущей на второй этаж, находилось что-то вроде кладовки Прочная деревянная дверь в половину человеческого роста Гнут подошел к ней, открыл ключом Зажег внутри свет

— А это твои хоромы, — сказал он Никите — Проходи, устраивайся

Совсем крохотная каморка Зато в ней сухо, тепло, только немного пыльно Кушетка, на которой можно вытянуться в полный рост Матрац и подушка с грязными разводами

— В тесноте, да не в обиде, — говорил Гнут — В подвале просторней Но так там холодно И ходить далеко

Антоха втиснулся в каморку вместе с Никитой Снял с руки наручники Собрался уходить

В голове у Никиты мелькнула шальная мысль. Что если взять этого урода в оборот, чуть придушить его, забрать пистолет? И вместе с ним выбраться из каморки. Антоха — парень здоровый, из него выйдет отличный бронежилет. Под его защитой Никита пристрелит Гнута, достанет Осипа… А дальше… Дальше его самою достанут. Тот же Щербина. Полоснет из кухни из автомата, и гуд бай. Антоху жалеть он не будет — это точно. По его шкале ценностей этот атлет стоит чуть выше, чем Никита…

А потом, дверь нестандартная. Низкая, узкая. Не так просто выбраться из каморки. Даже одному, без Антохи…

Нет, ничего из этой затеи не выйдет. Слишком серьезный противник у него. Не застанешь его врасплох. Пока не застанешь… А там посмотрим…

Антоха беспрепятственно выбрался из каморки. Закрыл дверь, в замочной скважине провернулся ключ.

Не очень надежная дверь. И замок примитивный. Но это говорит только о том, что без присмотра Никиту не оставят. Обязательно в холле будет кто-нибудь находиться. И если он вдруг выломает дверь, его или пристрелят, или катнут под ноги ручную гранату.

А никакого другого способа выбраться из каморки, кроме как через дверь, нет. Стены прочные, пол и потолок железобетонные — зубами дыру в них не прогрызешь.

Но Никита не унывал. Он знал, что рано или поздно ему представится шанс избавиться от непрошеной опеки и вырваться на свободу. И не из таких передряг он выбирался…

* * *

Антоха открыл дверь в каморку.

— Руку высунь! — потребовал он.

Никита не стал возражать. Высунул из дверного проема руку. И тут же на ней защелкнулись наручники. Второй браслет был пристыкован к руке Антохи.