Последний штурм - Александр Тамоников

— Летите в ад, неверные!

И нажал клавишу.

Должен был прогреметь взрыв, а за ним обрушиться мост, но ничего не произошло. Юсупов повторно нажал клавишу. Тот же результат. Колонна между тем благополучно проскочила на левый берег. Муса в бешенстве повернулся к Илисханову, закричав:

— Ты что наделал, шакал? Почему устройство не сработало?

Илес выглядел растерянным. Он только и смог, что проговорить:

— Ничего не понимаю. Я все сделал как надо, клянусь матерью!

— Правильно? А где взрыв? – Юсупов выхватил пистолет: – Продался русским, скотина? Так сдохни, тварь!

Муса успел только передернуть затвор своего «ПМ», как удар сзади свалил его в грязь, и Илес увидел перед собой человека в камуфлированном костюме. Ствол его оружия смотрел прямо в лоб бандиту. Илисханов, поняв, что захвачен, поднял руки вверх:

— Не стреляйте, я сдаюсь.

И услышал голос еще одного подошедшего к нему неслышно сзади человека:

— Сдаешься? Разумно. Где оружие?

Илес пролепетал:

— В боковом кармане пистолет, в накладном – граната.

Сургин, а это он подошел с тыла, извлек из одежды боевика оружие. Толкнул в спину. Илисханов поскользнулся и упал в лужу рядом с Юсуповым, находившимся в бессознательном состоянии. Кивнул Павлову:

— Славик, проверь старшего.

Капитан обыскал Юсупова. У него кроме пистолета также оказалась граната и рация.

Сургин вызвал Потапова:

— Я – Москит! У нас порядок, Николай Викторович!

— Поздравляю! Иначе и быть не могло. Так, сейчас надо привести абреков в чувство и заставить связаться с Гардаевым. Придумайте, что хотите, но чтобы через полчаса вы на «семерке» въехали во двор его дома. Также произвели захват господина Гардаева. «Ястребу» штурмовать усадьбу несподручно, в ней женщина и дети. Задача ясна?

Ответил Сургин:

— Предельно ясна!

— Выполняй, Андрюша!

— Выполняю!

Майор убрал станцию, обратился к Илисханову:

— Ну, что, горец, подорвал мост?

— Я… я выполнял приказ!

— Да? И волю Аллаха? Им вы прикрываться мастера! Кто из вас вел переговоры с Гардаевым?

Илисханов кивнул на Юсупова:

— Он! Он – старший!

— Тебя Адам послушает?

— Нет.

— Что так? Или ты у него не в почете?

Илес объяснил:

— Не в том дело! Просто в этой акции всем руководит Муса. Только он мог сам вызывать кого-либо из боевой группы и хозяина дома в Некрасовске.

— Упертый тип? Или с ним можно договориться?

— Если обещать жизнь, договориться можно с любым.

— Еще один вопрос: как может среагировать Гардаев на то, что акция сорвалась?

— Пока ему не угрожает опасность – никак. Но он фанатик. Увидит, что на него выходят ваши люди, подорвет себя вместе с домом и семьей.

— Детей собственных не пожалеет?

— Нет, не пожалеет. Я же сказал – он фанатик!

Андрей приказал ему:

— Приведи в чувство подельника! А о жизни твоей разговор еще будет.

С недоверием и некоторой надеждой взглянув на грозного человека в камуфляже и маске, Илес принялся тормошить Юсупова.

Тот очнулся, непонимающе глядя по сторонам. Наконец до него дошло, что произошло. Муса застонал. Сургин отдал команду:

— Встать! И предупреждаю: шаг в сторону – расстрел на месте.

Бандиты поднялись.

Андрей сблизился с Юсуповым:

— Как ты думаешь, Муса, почему вам не удалось взорвать мост? Ведь вами все вроде было сделано по уму. И взрывчатку сумели заложить, вынести детонатор в безопасную зону, и лесной массив занять, и путь отхода обеспечить. Но вдруг нам, сотрудникам спецслужбы, стал известен ваш план?

Муса проговорил:

— Не знаю.

— Не знаешь? Так я тебе скажу. Вас, братки, сдали свои же начальники. Почему они это сделали, пока и для нас загадка, но то, что сдали, причем с потрохами, точно! И мы отслеживали каждый ваш шаг с момента прибытия в Некрасовск. Может, ты провинился чем перед Гулаевым, Муса? И он решил послать тебя на смерть вместе с дружками, а? Что скажешь?

Юсупов повторил:

— Я не знаю, почему так поступило руководство. И не верю, что это Нурпаша предал нас. Скорее, вы сами сумели пронюхать о готовящейся акции.

— Что ж, это делает нам честь, но, к сожалению, не соответствует действительности. Гулаев сдал вас ФСБ через Азима Хаджимурадова, знакомо имя? Ну и не без участия «крота» в нашем штабе. И ни ты, ни твои подельники не должны были вернуться в родные горы! Но… хватит болтовни. В предательстве своего босса ты еще сумеешь убедиться, нам же сейчас надо заняться Гардаевым.

Муса отрицательно покачал головой:

— Это невозможно! Убедившись, что акция не удалась, Адам сейчас готовится умереть. Он не сдастся в плен. Уничтожит и себя, и семью, и тех, кто попытается взять его.

— А никто и не будет штурмовать дом Гардаева. Понимаю, в каком состоянии сейчас находится ваш ваххабит, поэтому его надо успокоить.

Юсупов взглянул в глаза майора, спросив:

— И как это сделать?

— Очень просто. Ты сейчас вызовешь Гардаева на связь. Спокойно, без напрягов объяснишь, что произошел технический сбой. Ну, скажем, не сработал электродетонатор. Не принял сигнал и не передал его дальше. Причиной могла послужить повышенная влажность. О сбое ты уже доложил якобы Гулаеву или Старику и заменил детонатор, получив приказ повторить попытку взрыва, когда кортеж министра обороны пойдет обратно с объекта на аэродром. Но здесь один вопрос – сам Адам может связаться с твоим боссом?

Муса ответил категорически:

— Нет. Адам лишен такой возможности.

— Отлично. Значит, связываешься с ним и говоришь, что возвращаешься с Илесом к нему домой.

Юсупов спросил:

— И как мне объяснить решение вернуться в Некрасовск? Допустим, в технический сбой Адам и поверит, он в этих делах ничего не понимает, а также поверит и в то, что нам отдан приказ повторить попытку подрыва моста, но Гардаев поинтересуется, обязательно поинтересуется, для чего нам вновь приезжать к нему? Создавать лишние проблемы? У нас машина, и мы вполне можем укрыться от дождя в ней. К тому же в «семерку» заложен и запас питания с водой! Причин для возвращения нет. А если я начну настаивать, то это вызовет подозрения у Адама – и он приготовится к встрече. Так, что вы даже из машины не успеете выйти.

Сургин задумался. А ведь прав Муса. Возвращаться на покинутую базу у Юсупова с Илисхановым веских причин нет! Черт! Что же придумать? На помощь пришел Павлов.