Бойцы анархии - Сергей Зверев

А бродяги между тем убрались, превратились в точки на дороге. Гремя железом, промчалась причудливая колонна из двух обросших грязью джипов и старого японского микроавтобуса. Джипы опоясывали хитроумные переплетения стальных труб, основной их вес приходился на передний бампер. Такими кенгуринами хоть слонов таранить. В микроавтобусе дополнительных приспособлений не было, за исключением занавесок из автомобильных ковриков, но перед люком на крыше был установлен в дугообразной турели пулемет внушительного калибра. Присутствовал и пулеметчик – краснорожий, с голым черепом, лопатообразной бородой и пиратской серьгой в ухе.

Колонну мы проигнорировали, а среагировать на «крузер» не успели. Он выбрался с проселочной дороги, увешанный антеннами, оснащенный пуленепробиваемыми жалюзи, мощной резиной и тяжелыми закрылками, предохраняющими колеса от пуль. Сунулся за ушедшей колонной, но по ходу передумал – развернулся посреди дороги и с ревом унесся в сторону Азаргата.

– Не успели, – разочарованно вздохнула Виола.

– «Лендкрузер» – это пошло, – фыркнул коротышка. – Полмира ездит на «Лендкрузерах».

– Какие мы эстеты, – заметил я. – Эксклюзив нам подавай, чтобы все завидовали. Хоть бы раз задумался своей дурной башкой, почему полмира выбирают «крузеры».

Со стороны Дарьяна показалась машина, бодро прыгая по ухабам и превращаясь из невнятной точки во вполне узнаваемую модель российского внедорожника «УАЗ Патриот». С прогремевшей незадолго колонной он благополучно разъехался. Не так уж много банд контролировало эту долину.

– Пропускаем, – сказал коротышка, – ведро на колесах. Ни скорости, ни комфорта, ломается на каждой кочке.

– Нормальная машина, – возразила Виола. – Много ты понимаешь, знаток… И в глаза не бросается, что очень выгодно. Согласен, приятель? – толкнула она плечом Парамона, жадно поедавшего ее глазами. Деревенщина охотно закивал.

– Берем, – решился я. – Поддержим отечественного производителя.

– А они любезно согласятся? – заробел Степан. – Мы ищем добровольцев – или тех, кто кричит и вырывается?

План был несложный – «голосовать», и естественно, Виолой. Последовательность действий не обсуждалась – только Степану это было непонятно. Виола поползла вперед, виляя попкой, – естественно, в тот момент мы смотрели не на дорогу. Вползла в покатую канаву и вскоре уже мялась унылой зыбью на дороге. Потом вдруг распрямилась, отвела назад плечи, плавным движением освободила волосы от бечевки – и они рассыпались по плечам…

Остановиться в такой ситуации был обязан даже женоненавистник и гомосек. И даже тот, кто инстинктивно понимает, что это ловушка. Он должен встать, а потом уж думать. Учащенно задышал Парамон – как-то быстро он забыл про свою супругу-мученицу… Задумка была простой: машина остановится, кто-нибудь выйдет, заведет беседу с одинокой голосующей девушкой, я его (или их) сниму из «Кедра», а будет мало, Виола добавит. Но все пошло не по плану. Машина остановилась – резко, завизжали тормоза, встала посреди дороги. Раздался похотливый рев, распахнулась задняя дверь. Я и моргнуть не успел, как мелькнули оскаленная бородатая физиономия и «комиссарская» кожанка, загребущие лапы сцапали нашу боевую соратницу и безапелляционно втащили в машину. На всю «операцию» ушло не больше пяти секунд. Дураки, видать, по этим дорогам ездили не часто. Виола сдавленно вскрикнула – не ожидала такой оперативности от противника. Захлопнулась дверь. Одновременно распахнулся люк на крыше внедорожника. Объявился лупоглазый тип с землистым лицом, засадил тугую очередь из длинноствольного «РПК», снабженного сошками и барабанным магазином на сто патронов, и пропал вместе с пулеметом (спешил поучаствовать в дележке добычи). Взревел двигатель, и внедорожник запрыгал по дороге.

Крича от возмущения, мы выбежали на грунтовку. Я вскинул автомат… и опустил, сплюнув с досады. Растерянные, опозоренные, мы тупо смотрели, как внедорожник уносится прочь. Дорога на этом участке была практически проспектом – как кардиограмма у мертвеца. Машина таяла в дрожащей дымке.

– Вот черт, – убитым голосом сообщил коротышка, – а я только начал к ней привыкать… Ну, что ж, помолимся за противоречивую душу рабы божьей…

Парамон, потрясенный увиденным, издавал протяжные горловые звуки.

А убегающий внедорожник вдруг как-то странно себя повел. Стал вилять, словно колесо спустило. Задницу занесло, пару десятков метров он катился юзом, съехал с дороги и наконец ткнулся передом в скат водостока. Машина заходила ходуном – как в голливудских комедиях, когда в машинах занимаются любовью. Но мне почему-то не казалось, что это «дружеский» групповой секс.

– Бегом! – спохватился я. – За мной!

Мы пробежали половину расстояния, когда заглохший внедорожник вновь завелся, выволок себя задним ходом из канавы и тем же ходом, разгоняясь, покатил нам навстречу. Лихо затормозил. Распахнулась дверца, и выпрыгнула Виола с горящими глазами. Мы невольно зааплодировали. Заулюлюкал обалдевший от счастья Парамон.

– Потом будете чествовать, – отмахнулась Виола. – Помогите выбросить этих неудачников.

– О, мама дорогая… – дрогнул голос коротышки, заглянувшего в салон. – Фея смертушки ты наша…

– А как прикажете? – парировала девица. – Хлороформ не выдали…

Мы торопливо вытаскивали из салона тела троих половозрелых мужчин. Определенно не крестьяне. Бритьем и мытьем по жизни не утруждались, стирать одежду тоже не любители, а еще по салону плавал стойкий запах сивушного алкоголя. Вечеринка на колесах. Только женщины им не хватало… Мы срывали с них пояса с подсумками, ножнами, специальными чехлами для гранат – лишняя веревочка в хозяйстве, как известно, не лишняя. Отсортировывали оружие, которого в «УАЗе» было битком. Степан, надувая щеки от важности, повесил на шею настоящий полевой бинокль. Парамон, скаля зубы, проверял заточку внушительного ножа с зазубренным обушком. Я шипел на них, чтобы занялись чем-нибудь полезным. Не ровен час, объявятся «сослуживцы» убиенных… Мы оттаскивали тела на обочину и сбрасывали в кювет. Двое из этих горе-любовников успели расстегнуть штаны. Одному Виола провела коррекцию зубов, другому (видимо, водителю) скрутила голову по часовой стрелке, у третьего под носом красовалась рваная вмятина. Если вдуматься, то ужасно. С кем мы связались?

– Послушай, Парамон… – Я встряхнул парня за грудки; он не сводил восторженных глаз с Виолы. – Забудь про нее. Эта фурия не соответствует нашим высоким стандартам. Она бандитка, наркоманка, убийца и думает только о своей безопасности. Ей плевать на таких, как ты. Убьет, когда почувствует, что это выгодно…

Парамон кивал, как полный болван. В одно ухо влетало, из другого вылетало.

– Забыл добавить, что у меня прекрасный слух, – проворчала Виола, карабкаясь за руль. – Живем, мужчины, в этой тачке полбака бензина!.. По местам, золотая рота!

Мы мчались без остановки по извивам долины Ветров. Мелькали кирпичные и бетонные развалины; временами кто-то брел по дороге, но мы не всматривались. Виола сжимала баранку, смотрела на дорогу, напряженно подавшись вперед. Водила машину она с теми же задором и максимализмом, с которыми обращалась с вертолетом. Комфорта от езды я не чувствовал, пребывая в постоянном напряжении. Объезжая воронку от разрыва гранаты, девица лихорадочно заработала педалями и взвизгнула от судороги в икре. Буркнула: «Сам рули». Мы поменялись местами. Она отъехала вместе с сиденьем, разминая ногу, а я за рулем стал чувствовать себя значительно комфортнее. Коротышка разворчался, что раньше ехали нормально, не торопясь, километров сто двадцать, а сейчас плетемся так, словно у каждого съезда на второстепенную дорогу стоит гаишник с радаром.