Чертова дюжина - Иван Сербин

— Понял, — тихо ответил тот.

— Не слышу!

— Понял, — сказал Бегемот громче.

Он был готов провалиться сквозь землю от стыда. Но еще больше толстяк боялся. Боялся Генерала, его необъяснимой озлобленности и жестокости, то и дело вспыхивающей в голубых ледяных глазах.

— Вот так. До чего жалкий ублюдок!

Белоснежка рассматривала сквозь прицел фигурки суетящихся внизу людей, отгоняющих подальше от здания вокзала машины. Саперы разместились в кузове одного из «ЗиЛов», двое вокзальных охранников и люди в штатском устроились в микроавтобусе, какой-то парень в стильном сером костюме забрался в черную «Волгу».

— Этот, в черном «волжаке», гэбист? — спросила девушка.

— Конечно, гэбист, — засмеялся Генерал.

С Белоснежкой он ссориться не хотел. Белоснежка ему нравилась. Тем большую неприязнь Генерал питал к Бегемоту. И чего девчонка нашла в этом сгустке соплей? Амеба, а не мужик. Мужик должен быть жестким и сильным. Таким, как он, Генерал. Но ничего, потом выяснится, кто из них лучше.

— Интересный парень, — задумчиво сообщила девушка. — Солдафон, конечно, но интересный. — Она опустила винтовку и добавила решительно: — А в общем, я их всех не люблю.

— Кто ж их любит.

Белоснежка прошла к креслу, поставила «винторез» к стене, присела, подтянув колени к подбородку, поинтересовалась:

— Не пора еще?

— Нет, — ответил, не отрываясь от бинокля, Генерал. — Попозже.

— Спать хочется, — заметила девушка, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ничего. Метедринчиком уколешься — сон как рукой снимет. Скоро уже.

* * *

— Товарищ майор…

Котов обернулся. За спиной стоял один из офицеров команды разминирования. Еще трое заканчивали последние приготовления, надевали шлемы с толстыми поликарбонатовыми окошками. В защитных костюмах они были похожи на роботов из фантастического фильма семидесятых годов.

— Товарищ майор, — повторил офицер, — нужно подогнать спецмашину. Мы вывезем бомбу на полигон и там…

— Не думаю, что ее вообще следует трогать с места, — ответил Котов.

— Товарищ майор, нам все-таки приходилось иметь дело с кустарными бомбами. Мы прекрасно знаем, как с ними обращаться.

— Только не с такой. Эту проектировали и собирали отнюдь не кустари, а профессионалы. Причем высокого класса. Не знаю, как вас, а меня настораживает легкость, с которой саперам удалось обнаружить бомбу. Террористам ведь ничего не стоило убрать коробку с глаз долой. Скажем, сдать в камеру хранения. Если они действительно собирались взорвать вокзал, зачем им понадобилось сообщать нам о бомбе? Вы не думаете, что им как раз хотелось, чтобы бомба была обнаружена?

— Наверное. Даже скорее всего, — согласился офицер.

— Тогда чего они добиваются? Не знаете? А я вам скажу. Террористы хотят доказать, что они умнее нас, профессиональнее нас, лучше нас. Их цель — убедить власти в том, что они непобедимы. Следовательно, если попробовать обращаться с этой бомбой так же, как с обычными бомбами, она сработает и вокзал взлетит на воздух. Теперь ясно?

— Теперь да, — ответил подрывник. — И что же нам делать?

— Ну, родной мой, это уж вам лучше знать. Я не подрывник и в этих ваших штучках понимаю не больше, чем в ремонте телескопов.

— Ясно, — неожиданно твердо заявил офицер. — Товарищ майор, покиньте, пожалуйста, опасную зону.

Котов засмеялся.

— Смотри как вскинулся! Кровь заиграла? Задело, а?

— Есть маленько, — признался тот. — Но вам, и правда, лучше уйти. Это наша работа, а при вас ребята будут больше нервничать.

— Хорошо, я ведь и не возражаю. Как только расправитесь с этой штукой, сразу позовите нас.

— Сплюньте, а то сглазите.

Котов трижды сплюнул через левое плечо и зашагал к выходу. На пороге обернулся:

— Ни пуха ни пера, ребята.

— К черту! — ответил офицер.

* * *

— Похоже, этот — последний, — заметил Генерал. — Если через три минуты не рванет, придется работать запасной вариант. Эй, Бегемот, проснись! Пора работать, детка.

Толстяк, не говоря ни слова, полез в карман куртки, достал мобильный телефон. Пальцы его едва заметно дрожали. Лицо побледнело, на лбу выступил пот.

Белоснежка, наблюдавшая за Бегемотом из-под полуприкрытых век, вдруг поднялась, подошла и сжала его плечо.

— Боишься?

— Да, — честно признался тот. — Я никогда такого не делал.

— Всем нам когда-нибудь что-нибудь приходится делать впервые. Не бойся. Все пройдет нормально.

Генерал хмыкнул.

— Ну, хватит ворковать, голубки. Бойся — не бойся. Подбери слюни, Бегемот. Мужик ты, в самом деле, или г… на палочке?

— Помолчи, — повернулась к нему Белоснежка.

— Смотри, а то он еще в штаны наложит со страху.

— Я сказала: заткнись!

Генерал неприятно засмеялся, не обращая внимания на угрозу, прозвучавшую в голосе Белоснежки.

— Готовься, Бегемот. Хочешь ты или нет, не имеет значения. Просто сделаешь, и все. Понял? Не слышу.

— Да, понял.

— Вот и хорошо. Готовься пока.

* * *

Жилистый довел Веронику и ее спутника до «РАФа» и остановился, переминаясь с ноги на ногу, разглядывая голубоватый пропуск, пересеченный по диагонали красной полосой.

Вероника повернулась к нему, посмотрела в одутловатое лицо и в своей обычной манере, довольно категорично, заметила:

— Спасибо, дальше мы найдем дорогу сами.

Тот качнул головой, по-восточному цокнул языком и протянул:

— Приказано проводить за оцепление.

Оператор Миша указал рукой на стоящие метрах в семи пятнистые фигуры.

— Так оцепление-то вот оно. Уж как-нибудь выкатимся.

Камеру он держал опущенной вниз, объективом к вокзалу. Красный огонек записи продолжал гореть.

Лейтенант снова цокнул языком и добавил, хмурясь:

— У вас своя работа, у меня своя. Приказано вывести за оцепление.

Сидящий в кабине «РАФа» шофер безучастно наблюдал за этой сценой. Звали его Виктором, и был он неплохим парнем, но лезть в разбор между спецназовцем и группой ему не хотелось. Тем более что Виктор считал жилистого правым. У каждого своя работа. Он повернул ключ в замке зажигания, и двигатель микроавтобуса запыхтел, готовый в любой момент набрать обороты.

— Ну хорошо, — Вероника обезоруживающе улыбнулась. — За оцепление так за оцепление.