Экспедиция в один конец - Андрей Молчанов

В купе душно пахло дешевой парфюмерией и горячим женским потом.

Дамы уговаривали его — офицера милиции, следующего в срочную командировку, — непременно с ними выпить и уверяли со смехом, что с пути ему все равно не сбиться, и если, мол, развезет, то его все равно довезут.

Пришлось пригубить рюмку, закусив огурчиком и копченой куриной ногой.

В полночь поезд прибыл в Москву.

Остановив "левака", Каменцев покатил в Сокольники.

Машина проехала мимо злополучного места, где некогда, в иной, как казалось теперь, жизни, произошла у него стычка со злополучными патрульными; далее узрелась знакомая белая башня родного дома, куда уже не было возврата и где его никто не ждал… Кроме засады разве.

Сейчас же он направлялся по тому адресу, который едва ли мог быть известен розыскникам.

Впрочем, теперь Каменцев не особенно их и боялся. Отныне в московских капиталистических дебрях беглый преступник, не проявляй излишней криминальной активности, мог скрываться годами, а вернее — просто жить на съемной квартире, ездить на автомобиле и даже заниматься бизнесом.

Огромный город, заполоненный пришельцами со всей страны, лишенный прежнего полицейского контроля над населением, признавал только одну власть власть доллара, и с ним, зелененьким, можно было спокойно существовать, находясь и во всероссийском, и в международных розысках. Главное — с трезвой головой, а если с нетрезвой — то исключительно за замками дверей собственного дома.

Эту истину Каменцев уяснил лучше некуда.

Не без труда припомнив комбинацию цифр, он нажал кнопки кодированного замка на тяжелой стальной двери и вошел в парадное старого московского дома, досадуя, что не позвонил из метро в спасительную, как он полагал квартиру, где жила его подруга Надежда.

Они познакомились лет пять назад — Надя, профессиональная переводчица, некогда окончившая аспирантуру университета, давала уроки английского, и Каменцев был одним из ее малочисленных учеников.

С уроками дело у Надежды не заладилось: педагогом она была неважным, да и конкуренция знатоков новомодных методов и всякого рода специальных программ отбивала значительную часть клиентуры, а потому попросилась она на работу к Камен–цеву, но и в его фирме продержалась тоже недолго, не имея ни малейшей склонности ни к бизнесу, ни к привычке корпеть день–деньской на службе.

Жила Надя за счет "спонсоров$1 — в основном иностранцев, нанимавших ее время от времени то в качестве переводчицы, то дамы сопровождения, а то и попросту шлюхи. Правда, шлюхи дорогой и капризной — Надежда была амбициозна, цену себе — эффектной, стройной брюнетке — знала, и уж если ложилась с кем‑то в постель, то либо по взаимной симпатии, либо по крупному расчету.

Они были друзьями: Каменцев едва ли не каждый день заезжал к ней на чашку кофе, она же, всецело доверяя его советам, обсуждала с ним нескончаемые несуразности личной жизни, и через год знакомства они стали близкими людьми, причем — без постели, хотя однажды Каменцев все‑таки Надежду соблазнил, чему впоследствии и сам был не рад: все получилось быстро, скомканно и в общем‑то, можно сказать, никак.

Он был смущен, раздосадован, а она, чмокнув его в лоб, сочувственно обронила: "Знаешь, нам, пожалуй, лучше без этого… Мы же с тобой два закадычных приятеля, а потому это похоже на какой‑то гомосексуализм…"

Ему оставалось лишь тяжко вздохнуть, отведя глаза…

Каменцев позвонил в дверь.

— Ты?!. — Она, тряхнув головой, словно после дурного сна, изумленно моргала, глядя на него как воистину на милиционера, пришедшего с обыском.

— Я, я, — торопливо произнес он. — Ты одна?

— Входи. — Она пропустила его в прихожую. Затем, всплеснув руками, сказала обреченно и весело: — Ты сбежал!

— Да, — в тон ей отозвался он.

Она кинулась к нему на шею, обхватив щеки ладонями, крепко поцеловала в губы. Затем, сняв с Каменцева фуражку, провела рукой по коротко остриженным волосам.

— Боже, ты действительно выглядишь как уголовник.

— Мне некуда деться, — озабоченно доложил он.

— Это я уже поняла. — Прошла на кухню, раскрыв холодильник, зазвенела тарелками. Крикнула: — Снимай с себя эту милицейскую шкуру — и марш в ванную. Там синий халат висит — как раз твой размерчик.

Он с наслаждением пропарил тело под горячим душем и, запахнувшись в толстый свежевыстиранный халат, сел за кухонный стол, где увидел — о, чудо дивное! — салат оливье, свежие помидоры, ноздреватый сыр, зелень и масленые ломти семги.

И всплыли в памяти мятые алюминиевые миски с жиденькой крупяной баландой…

— Ну, спешу услышать историю с географией, — сказала она, присаживаясь рядом.

Каменцев поведал о побеге, ночевках в степи, рассказал о даче и угнанной машине…

— Ты знаешь, почему мне всегда нравился? — спросила она. — Потому что авантюрист, и с тобой — не соскучишься! Ты и в бизнесе этом своем продуктово–курином все равно авантюристом был… Но тогда тебя среда давила законопослушная, а теперь — полный простор для деятельности…

— Ну, спасибо, — хмуро кивнул он. — Утешила. — Поднял на нее усталый взгляд: — Что с семейством моим, не в курсе?

— Ну… Все новости тебе известны. Людку твою начали доставать кредиторы с бандитами, потом этот ее отъезд в Штаты по твоему, как она мне по телефону сказала, настоянию…

— Все правильно.

— Ну вот. Если номер ее американского телефона помнишь, позвони…

— Позже, — сказал он.

— И какие творческие планы у вас, гражданин беглый каторжник?

— Побегу дальше.

— Куда же дальше‑то?

— В Штаты. — Он усмехнулся. — Широкий я парень, нет?

— Да уж куда там с добром деваться, как моя бабка говаривала!

— Паспорт надо "левый" сделать и визу, — продолжил Каменцев. — Есть концы?

— Вообще‑то имеется один типчик, — задумчиво произнесла она. — Делает паспорт моряка. Чтобы машины для льготной растаможки ввозить. Я через него тут паре знакомых ребят устроила документы, даже заработала на этом чуток…

— И сколько такой документик стоит?

— Пять тысяч.

— Звони, найду я пять тысяч.

Она, будто что‑то припомнив, сокрушенно всплеснула руками:

— Ох, дура! Как же я забыла…

— Что забыла?

— Типчик этот, Геннадий, — квартирант Володьки Крохина. Ну того, из Эмиратов. А ты же ему четырнадцать тысяч должен… Володька мне звонил и, как узнал о твоей посадке, просто‑таки впал в ступор… А денежки эти, конечно, тю–тю, да?

— Вестимо, — меланхолически подтвердил Каменцев.

— Тогда с Геной торопиться не стоит…