Капкан для Скифа - Александр Чернобук

— Бред.

— Я тоже так сразу и сказал Капренку: «Все это фуфло. Верить этой ахинее не стоит, а тем более под нее платить деньги. Только отстегнешь две штуки, как тут же зайдут на второй круг с другой мотивировкой».

— Почему сразу? Может, небольшой перерыв и сделают.

— Как быстро бабки прогудят, от этого зависит, — согласился я.

— И что Капренко?

— Не догадываешься?

— Заплатил?

— Им — да. Сразу же. Через того же посредника передал на следующий день чехам две тысячи долларов.

— А тебе?

— А мне через несколько месяцев.

— И ты столько терпел? Неужели это возможно? — в который раз за вечер изумился Майкл.

— Не терпел я, Миха, просто именно столько времени у меня рубашка от его слез просыхала, — зло пояснил я.

— И… Как?

— Поначалу я ждал благодарности в форме поляны в кабаке и, конечно же, возврата всей вложенной суммы плюс, понятно, заработанной на этих деньгах прибыли.

— А самому было напомнить неловко?

— Не то что бы неловко, но как-то напрашиваться на благодарность не хотелось… В моем восприятии это все равно, что требовать «спасибо» у ребенка, которого вытащил в последнюю секунду из-под колес самосвала…

— Да, да. Ему еще от шока надо отойти. Маме с папой пожаловаться. Штанишки просушить, — ехидно заметил Майкл.

— Типа того. У меня и мысли не было, что может быть как-то иначе. Спасти человека… это же о чем-то говорит… Разве в такой ситуации может быть другой расклад?

— Это с нормальным человеком, сам же говорил, напоминаю, а мы сейчас говорим о гниде редкостной, об издателе Капренко…

— Замечание принимается.

— Еще б замечание по делу не принималось.

— Время шло. Я в легком недоумении пару раз ему позвонил. И так, между делом, в разговоре намекнул, что надо бы урегулировать наши финансовые вопросы. Он вроде бы понял…

— Но действий никаких не предпринял…

— Совершенно верно. То он в командировке, то на отгрузке, то на погрузке. Прошел еще один довольно большой кусок времени. Я начал звонить ежедневно. С каждым звонком мои намеки звучали все менее прозрачно, а тон становился все жестче…

— А он их в упор не воспринимал?

— Да.

— Сучок редкостный.

— Настал момент, когда я взорвался.

— Понимаю.

— Если говорить совсем честно — довел он меня, Мишка, до исступления своими гнилыми базарами: «Ты же сам видел, я отдал восемь тысяч шестьсот баксов тем, и еще две этим — надо отработать, деньги чужие были».

— Лечил по полной программе, — метко охарактеризовал ситуацию Майкл. — Парил мозги, как вчерашнему.

— Я и сам это все понимал. Но как-то давить на убогого, особенно, после того, как спас… Неловко…

— Тебе?

— Мне.

— А ему нормально?

— Вполне. Он, если оглянуться назад, можно твердо сказать, чувствовал себя комфортно. Насчет гнилых отмазок… тут он был, как рыба в воде. Потом у него новая фишка появилась — купил он новый типографский станок, в долях с кем-то, за девяносто восемь тысяч долларов.

— За сколько?

— Девяносто восемь тысяч.

— Баксов?

— Да. И прикинь, еще на меня обижается, ну, или вид делает: «Ты же понимаешь, я потратился, весь в долгах. Нет у меня с тобой возможности рассчитаться».

— Так и говорит?

— Почти дословно. А то, что мне несколько месяцев не отдает долг, воспринимает как что-то само собой разумеющееся. Просто обалдеть можно было от такой логики — тому отдал, то купил, а тебе отдать — денег нет. И вместо слова «извини» звучит — «подвинься».

— Лихо.

— Речь уже шла только о вложенных деньгах, про совместно полученную прибыль я и не вспоминал. Подавись ты ею, свинья неблагодарная, верни только деньги бригадные.

— У тебя, Скиф, нервы железные, даже стальные…

— С такими компаньонами любая сталь окислится и перетрется. Чехи вокруг него долго кругами ходили, не знаю, может, до сих пор доят. Я уже не вникал в эти дела.

— Еще б! После такого отношения…

— Даже Сеня тогда на меня коситься начал.

— Конечно, такой тупняк непонятный. Особенно для бухгалтера. Глупый расклад, с какой стороны ни посмотри. Как ты его дожал?

— По концовке он опять, уже от меня, пару недель прятался, затем целенаправленно продинамил две мои стрелки…

— Серьезно?

— Абсолютно. На первую и не приехал, и не позвонил. Я его сам вычислил — он сказал, что в данный момент очень занят и будет ждать меня около одного из корпусов университета на следующий день в определенное время. Туда он тоже не явился и отключил мобильный телефон.

— Ни хрена себе. И это после всего, что ты для него сделал? Ой, дурак! Вот так взять и лишиться твоей дружбы. Кретин безмозглый.

— Чуть сам его не порвал. Едва сдержался.

— Знаешь, не верится, что такое бывает в жизни. Что-то уникальное, — в который раз за вечер посетовал Майкл.

— Как видишь, случается.

— Ну, а деньги?

— Передал через своего адъютанта Саню. Дней через десять. Сам все это время где-то опять ныкался. Встречаться, само собой, побоялся. А Санька парень хороший. При понятиях. Чего на нем зло срывать? Я к нему до сих пор нормально отношусь. Был с ним любопытный эпизод. Как-то предложил я ему Капренко на бабки развести…

— В натуре?

— Нет. Если было бы такое желание, то зачем мне он в качестве помощника? Хотел реакцию парня посмотреть.

— И что?

— Саня отказался.

— Хорошая характеристика.

— Хлопец путный. — Я согласно кивнул. — Он сам прекрасно знает, впрочем, как и все, кто у Капренко работает, что шеф у них гнида последняя.

— А чего служит?

— Кормушка.

— Ну, если так, то понятно. Хотя…

— Это его дело.

— Согласен. А вот ты меня сегодня удивил. Ты же никогда не прощал таких вещей и считал своим долгом наказывать подобных ублюдков? А, Скиф? Что произошло? Почему для Капренко ты сделал исключение?

— Старею. Лень об говно пачкаться.

— Не верю.

— Тогда как тебе такой ответ: «Еще не вечер»?

— Это другой разговор. — Майкл разлил по рюмкам остатки коньяка. Взглянул на часы. — О, уже половина десятого. Как время летит. Вера давно ушла, придется еще за одной самим идти.