Бросок Аркана - Андрей Воронин

Аркан успел первым.

Нож, мелькнув в воздухе, впился в горло моджахеда, и тот, выпустив напоследок в воздух длинную очередь, мешком свалился на землю.

– Ловко ты его! – похвалил сержанта привязанный к дереву офицер.

– Да уж, умеем кое-что, – пробурчал смущенно Аркан, не зная толком, как вести себя теперь с этим отбитым у "духов" странным пленником. Ведь пограничник явно сам шел на встречу с таджиками!

– Развяжи-ка меня! – приказным тоном произнес офицер, но Аркан лишь смерил его долгим взглядом, которого пограничник почему-то не выдержал и опустил глаза.

– Сейчас, подожди. Сначала все дела сделаю, разберусь со всем.

– А ты что, один?

– Какая разница? – небрежно ответил Аркан. – От этого что-то меняется?

– Нет, я просто так… – офицер явно смутился и замолчал, опустив голову и терпеливо ожидая, когда его соизволят освободить.

Прежде чем развязать веревки, стягивавшие руки пограничника, Аркан поднял автомат одного из убитых и не спеша обошел трупы моджахедов, убеждаясь, что "духи" действительно мертвы. Оружие басмачей он сложил в одну кучу. Потом он вернулся к месту своего последнего укрытия за оставленным там автоматом и только после этого снова подошел к привязанному офицеру.

– Развяжешь ты меня наконец или нет? – злобно бросил пограничник, сверкнув глазами.

– Ваше воинское звание, имя, фамилия и должность? – вопросом на вопрос ответил Аркан, невозмутимо выдержав яростный взгляд офицера.

– Какого черта? Ты кто такой, чтобы задавать мне эти вопросы?

– Я – старший сержант российской армии, батальон бригады специального назначения, Анатолий Арканов, замкомвзвода первой роты. Скрывать мне нечего. Со мной вам теперь все ясно?

– Ясно. Я – капитан погранвойск, российский офицер. Развяжи меня, старшой!

– Ваша фамилия и должность? – не сдвинувшись с места, повторил свой вопрос Аркан.

– Ты что, совсем рехнулся? Я приказываю вам, старший сержант, развязать меня!

– Я не слышал еще ответа на поставленный вопрос, товарищ капитан.

– Ну, ты у меня получишь…

– Вам повторить вопрос?

– Капитан Терентьев, командир заставы "Красная". Доволен теперь? Развязывай!

– Подождешь.

– Что-о?!

– Подождешь, капитан. Мы с тобой не на плацу, поэтому можешь на меня не шипеть и глазищами не ворочать, ясно? – процедил Аркан, глядя прямо в глаза офицеру. – Был бы ты на своей заставе, на своем боевом посту, тогда имел бы право отрабатывать на мне командирский голос. А сейчас ты – никто. Просто обыкновенный дезертир.

Сволочь, которая бросила своих ребят в бою и сбежала на встречу с врагом.

– Ты шел за мной?

– Шел.

– Тогда ты должен был видеть собственными глазами, что в бою я своих ребят не бросил. Когда "вертушки" по позициям на вершине отработали, когда от "духов" осталась только пыль – вот тогда я и ушел. Ты же сам все это видел, старшой, так чего ты здесь трындишь, а?

– Я хочу разобраться во всем.

– Кто ты такой, солдат, чтобы разбираться с офицером? – капитан рванулся, но тут же обмяк на веревках, глухо застонав, – "духи" затянули узлы на славу. – Ты много на себя берешь, парень. Так и до трибунала доиграться можно. Развязывай меня поскорее и пошли на заставу – там и разберемся, кто я такой, кто ты такой и какого черта ты один в приграничной зоне бродишь.

– Я из того взвода спецназа, что шел на помощь твоей "Красной".

– К нам два взвода шли.

– Я из того, который был ночью вырезан.

Аркан заметил, как сразу покраснел и осекся на полуслове капитан Терентьев, как затравленно блеснули из-под бровей его глаза.

"Ага, кажется, я прав! – сделал вывод Аркан. – Он что-то знает. Похоже, мой марш-бросок за этой скотиной был не напрасным".

Не подавая вида, что заметил испуг капитана, Аркан еще раз обошел трупы моджахедов, обыскивая их заплечные мешки. Обнаружив в одном из них фляжку с водой и лепешку, он вернулся к привязанному к дереву капитану и устроился на земле в двух метрах от своего пленника.

Как ни хотелось парню побыстрее опустошить фляжку, заполнить горло вожделенной влагой, но теперь он не спешил. Он хорошо понимал, что его спокойствие и невозмутимость будут воздействовать сейчас на капитана сильнее любых угроз и избиений.

Аркан не торопясь откусил кусок пресной, но довольно свежей лепешки и отхлебнул из фляжки, с наслаждением чувствуя, насколько приятно жевать.

Да-да, просто жевать! Ему казалось, что сами его зубы теперь испытывают наслаждение от работы.

С каждым глотком у Аркана не только прибавлялось сил, но и улучшалось настроение. А пленник его явно нервничал, беспокойно поглядывая на сержанта и временами судорожно подергиваясь, будто пытаясь освободиться.

Аркан никак не реагировал на его движения, и тогда капитан бросил свои бесплодные попытки как-то справиться с веревками и жалобно взмолился:

– Слышь, земляк! Ну развяжи меня! А то сейчас "духи" вернутся. Ты-то сможешь еще смыться, а мне кранты на все сто обеспечены.

– А о тебе кто-нибудь пожалеет?

– Твою мать!.. Развяжи!

– Я есть хочу.

– Я тоже, между прочим!

– Не сдохнешь.

– Дай хоть попить.

– За что тебя мочили?

– Что мне, вот так, стоя и привязанным с тобой разговаривать? История слишком долгая…

– Я не спешу.

– Кто ты такой, в конце концов? Откуда ты взялся на мою голову? – у пленника совсем сдали нервы, и он, уронив голову на грудь, зарыдал, истерично всхлипывая:

– Ну чего ты меня мучаешь?

Чего тебе от меня надо?

Аркан, не меняя позы, дожевал последний кусочек и, сделав еще глоток, встал и подошел к капитану:

– На, хлебни разок!

Аркан поднес к разбитым губам офицера горлышко фляжки и влил несколько глотков живительной влаги ему в рот. Он подождал, пока капитан судорожно глотнет раз-другой, и забрал фляжку, плотно закрутив пробку.