В бою антракта не бывает - Михаил Нестеров

Плотно задернутые занавески на окнах жилого вагона не дали рассмотреть, сколько человек находится в помещении. Обнадежил тот факт, что этот вагон занимала одна семья, возможно, большая. Поскольку с того места, где затаились беглецы, было видно, что другие жилища этого тупичка имели по два крыльца – с одной и с другой стороны вагона – и наверняка были разделены перегородкой, а этот имел только один вход.

Собака лениво повела головой в сторону чужаков и не издала ни звука. Маленький велосипедист, не зная усталости, пытался нагнать курицу и проехать по ней колесом. Он довольно ловко маневрировал и при этом умудрялся отгонять от себя бойкого петуха. На близком расстоянии мальчуган оказался с желтоватым лицом и раскосыми глазами.

– Стой здесь, – шепнула Ирина, выглядывая из-за угла. – Только без вестерновских штучек. Если повезет, отсюда и тронемся, – ее взгляд был обращен к железнодорожному полотну.

Кисин кивнул.

Они подошли с восточной стороны, откуда появились недавно два железнодорожника на велосипедах. В Михаиле с каждой секундой зарождалось нетерпение, и он больше посматривал не на Ирину, а в обратную сторону; иногда оборачивался на заброшенное здание, откуда за ними наблюдали товарищи. Пару раз его взгляд скользнул на третий путь, где за грузовыми платформами сновал маневровый, составляя поезд. Резкие и громкие удары сцепок напомнили Михаилу о многом.

– Только недолго, – сорвалось у него с языка.

– Я только поздороваюсь – и сразу назад.

Ирина поднялась на крыльцо и смело постучала в дверь. Кисин же, подражая бойцам спецназа, прижался к стене и поднял пистолет к лицу. Секундами раньше он обливался холодным потом, но со стуком в дверь страх куда-то испарился, и дезертир был готов к любым неожиданностям.

– Хозяйка! – Ирина снова постучала. Она выбрала вариант, окликнув именно хозяйку, пусть даже если ее и нет сейчас дома. Она стояла вплотную к двери, и из окна невозможно было разглядеть ее грязные джинсы и блузку, только улыбку на лице, которое она обратила к цветастой занавеске ближайшего окна.

– Кто там?

Женский и, как показалось Ирине, со сна голос.

«Сова, открывай. Медведь пришел», – возник в голове девушки ворчливый голосок Винни-Пуха.

– Здравствуйте, – еще не видя хозяйку, поздоровалась Ирина и еще глубже затолкала пистолет за пояс, прикрыв его выпущенной поверх джинсов блузкой. – Извините за беспокойство.

Женщина оказалась маленького роста, худой и желтолицей, с такими же раскосыми, как и у мальчика глазами. Китаянка поздоровалась кивком головы, близоруко всматриваясь в лицо незнакомки, затем взгляд ее скользнул по одежде:

Между тем Ирина всматривалась за спину хозяйки, в заставленный сумками тамбур. Это были стандартные, клетчато-полосатые сумки челноков. Они подсказали Ирине, что эти вагоны служат китайским семьям не только жильем, но перевалочной базой.

– Здравствуйте. – Она еще раз приветствовала хозяйку, принимая единственное в сложившейся ситуации решение. – Не продадите что-нибудь из вещей?

Вагон прежде был плацкартным, кое-где между купе для удобства были сломаны перегородки. По ходу девушка определяла: тут кухня, тут кладовая; за приоткрытой, кое-как сколоченной дверью – жалкое подобие детской. И везде, как правильно угадала Ирина, баулы с одеждой.

Следующий отсек оказался обитаемым. Ирина скривилась: спальня. Вставший с кровати неопрятный китаец вызвал в девушке волну неприязни. Как и его жена, он был худ, но крепок. И еще один вывод, который сделала девушка: китаянка намеренно провела ее почти в середину вагона, дабы не оставаться с клиенткой один на один. Но и не оставила стоять на улице.

Жена и муж перебросились короткими фразами. Затем китаец указал гостье на стул, а женщина, смерив Ирину взглядом, прошла дальше по проходу.

За окном открывался вид, который Ирина наблюдала из-за укрытия: пара деревьев, запыленная серо-зеленого цвета трава, грузовые платформы, а за ними – движение локомотива, выдававшего себя черными выбросами из трубы.

Хозяйка вернулась с пачкой упакованной в целлофан одежды и разложила на кровати.

– Твой размер, – по-русски она говорила плохо, но слова не подбирала. – Лифчики есть, трусы, босоножки, очки. Джинсы надо?

Женщина осеклась на полуслове, поскольку увидела идущего по проходу парня. Ирина откинулась на спинку стула, проследив за взглядом китаянки, и напряглась. Михаил Кисин приближался непринужденной походкой, держа пистолет на уровне груди. Напряжение молниеносно переросло в страх: Кисин уже оказал всем медвежью услугу, с испуга застрелив одного из «цеховиков». Сейчас на его лице робости не было видно, оттого и весь облик его стал зловещим.

– Мутант, ты, видно, совсем обалдел, убери оружие.

Кисин поймал себя на мысли, что сейчас даже рад кличке, которую ему прилепила Ира. Мутант – звучит непонятно, во всяком случае, для этой косоглазой пары.

Он стоял в проходе и демонстративно медленно двигал челюстями, на лице умело наброшенная ленца, пистолет покоится в расслабленной руке.

– Ну что, будем кончать их? – Михаил обвел взглядом жилище и продолжил «давить». Но не только на прижавшихся друг к другу китайцев, на Ирину тоже. – Как вы называете эти душегубки? Купе, комнаты? А может быть, номера?

Продолжая держать жену за руку, китаец быстро кивнул. Украдкой посмотрел в окно, за которым, без устали, разъезжал сынишка.

– Номера? – Кисин притворно рассмеялся. Его лицо прибрело иное выражение, когда Ирина сделала попытку встать. – А ну-ка не двигайся! Замочу на месте!

«Вот кретин!» – Ирина втянула живот, чуть ослабляя давление ремня на пистолет и прикидывая, сумеет ли быстро воспользоваться оружием. Похоже, нет. «Макаров» буквально прилип к телу.

– Мишель, – девушка в очередной раз продемонстрировала завидную храбрость, – чего ты добиваешься? Ну убьешь меня, этих людей, а дальше-то что?

– Ты надоела мне, сволочь! – вскипел Кисин. – Всю жизнь кто-то командует мной. Даже такая сука, как ты. Рано или поздно я бы все равно тебя застрелил.

– На выстрелы тотчас сбегутся соседи. Вот тогда тебе точно крышка.

– Кто тебе сказал, что соседи услышат выстрелы?

Кисин задал этот вопрос, поглядывая в окно, где на расстоянии шестидесяти метров периодически грохотали сцепки. И на спусковой крючок нажал не в момент соприкосновения двух вагонов, а мгновением позже, когда грохот сцепок долетел до жилища железнодорожников. Оба звука слились в один.

И только маленький велосипедист, проезжавший в это время под окном, поднял голову. Он подъехал к крыльцу и, привычно переступая босыми ногами по высоким ступенькам, поднялся в тамбур.