Жестокий рикошет - Сергей Самаров

Бандитов я увидел~

Я их увидел, а они меня – нет. Увидел потому, что целенаправленно искал и знал, где искать, а они о моем присутствии могли бы только догадываться, но слишком полагались на свое количественное преимущество и надеялись, что меня уже давно и далеко угнали, скоро пристрелят или просто поймают и после этого вернутся за ними~

Один из бандитов лежал навзничь и смотрел в небо. Обе ноги у него были перебинтованы прямо поверх штанин, и бинты пропитаны кровью. Похоже на множественные осколочные ранения. В принципе это как раз то, чего я ожидал. Должно быть, и живот был поражен, потому что раненый прижимал к животу и к паху двумя руками грязный солдатский бушлат. Так прижимал, что ничего больше этими руками сделать не мог, с силой, словно пытался руками помочь себе перебороть боль. Второй бандит сидел рядом. У этого была только одна перевязка чуть ниже колена. Но крупный черный камень, на котором он сидел, был весь иссечен сбоку осколками. Бандит опирался на автомат, и, чтобы поднять оружие в боевое положение, ему потребовалось бы гораздо больше времени, чем мне на выстрел. И я начал подходить. Первым увидел меня лежащий бандит. Он что-то невнятно воскликнул, но второй принял это, должно быть, за крик от боли и ответил что-то по-чеченски, судя по интонации, успокаивая и утешая. Первый воскликнул еще раз, и только тогда его товарищ понял, что смотрит тот куда-то за его спину, и смотрит с ужасом.

Бандит обернулся и увидел меня в трех шагах. Его лицо тоже исказилось от ужаса, и руки, может быть и против воли, начали поднимать автомат. Я мог бы и время потянуть, мог бы сказать что-то, но слишком я был измучен и потому сразу выстрелил в середину груди, отбросив его пулей на лежащего раненого. Тот взвыл, но сил, чтобы столкнуть в себя тело, у него не хватало. Я ногой отбросил подальше сначала один автомат, потом другой и только после этого сам сел на камень.

– Мешает? – кивнул я на убитого, чуть ли не сочувствие раненому выражая.

Мне стоило больших сил вести этот разговор. И вести его так, чтобы не показать боль и измученность собственную, потому что я должен был разговаривать с позиции сильного, а сильный не имеет права свою боль показывать.

– Убери его, – с трудом произнося русские слова, сказал раненый.

Это была даже не просьба, это была мольба. Парень молодой, моложе меня. Ему негде было учиться русскому языку, хотя он и гражданин России. Он из своих гор едва ли выбирался, и пусть есть в селе школа, а кажется, я видел здание, на школу похожее, мимо которого меня проводили, то русскому там учат плохо. Он вообще в жизни своей ничего еще не видел, и Авдорхан Дидигов умело пользуется темнотой разума таких парней.

– Уберу~ Если мы договоримся~

Он смотрел и ждал продолжения разговора. Он с тоской и с надеждой смотрел на меня.

– Сколько человек на посту осталось? – спросил я.

Раненый то ли слова долго подбирал, то ли раздумывал – отвечать ему или нет. И с какой-то надеждой не по сторонам, а куда-то за мое плечо посматривал, потому что повернуть голову в сторону он не мог из своего неудобного положения.

– Поторопись. Я ждать не люблю.

– Тебя убьют, – сказал он.

– Кто? – Я нашел все же в себе силы, чтобы улыбнуться.

– Тебя ищут~ Найдут и убьют~

– Некому уже искать~ Я убил девятнадцать ваших парней. Я всех убил, кто меня здесь искал. Вопрос повторить?

У раненого глаза расширились от ужаса. Он осознал наконец, что остался последним, двадцатым. Но жить ему хотелось.

– Там двое.

– А на втором посту? На дальнем?

– Второй пост сняли~ Всех вместе собрали~ Двое осталось~

– Пусть пока живут. – Я не уточнил, до какого времени разрешаю жить тем, что на посту остались. Мало ли как может повернуться ситуация, и предупреждать кого-то о своих планах я был не намерен.

– А пленники где?

– В пещере~

– Где пещера?

– Я не знаю, как сказать~ В горах~ По тропе идти~ Подняться~ Там пещера~

Я встал с камня, шагнул ближе к раненому и поднял убитого за шиворот. Боль в боку от напряжения стала неимоверной, ее терпеть было нельзя. Но я терпел и почти улыбался. Но при этом и осторожность не потерял. Кто знает, нет ли и у этого раненого ножа в руке. Но я не приблизился на опасное расстояние. Я просто отодвинул тело, которое скатилось с израненных ног и устроилось рядом.

– Не убивай меня, – раненый сказал это совсем не дрожащим голосом. Но была в голосе и просьба, и боль.

Я выпрямился.

– Я не собираюсь тебя убивать, но и тащить тебя на себе не собираюсь. Сможешь, выползай к дороге. Здесь тебя искать будет некому. Я убил всех, кто был с тобой.

– У Авдорхана много людей~ Тебя найдут~

– Когда я освобожу пленников, Авдорхана самого придется искать. И мы найдем его. Десяток спецназовцев много значит. Если каждый убьет столько же, сколько я, в вашем селе не останется ни одного мужчины.

– Они никого не убьют~ Их убьют раньше, – сказал раненый, словно бы в благодарность за то, что я убрал с него труп.

– Авдорхан хочет поменять их на брата.

– Ризван сбежал из тюрьмы~ К утру приедет~ Как только он будет здесь, он убьет всех пленников.

Эта новость стала для меня настолько неожиданной, что даже голова слегка закружилась. И это полностью меняло все мои планы.

– Тем хуже для обоих братьев, – сказал я.

– Ризван плохой человек. Он хуже Авдорхана. Его все в селе боятся, – сказал раненый и откинул голову на землю. Видимо, силы его покинули.

– Ладно, отдыхай. Сможешь ползти, ползи к дороге. Кто-нибудь все равно поедет. Подберут и отвезут к врачу.

Я бросил на раненого прощальный взгляд, снял часы с руки убитого, поскольку мои часы у меня отобрали в плену, и пошел в сторону своего последнего наблюдательного пункта, где, как помнил, я оставил санитарную сумку. Мне требовался нашатырный спирт, чтобы вернуть голове ясность.

* * *

Мне опять необходимо было продумать свое дальнейшее поведение~

Посмотрев сначала на часы, потом на небо и на солнце, я прикинул время заката. У меня оставалось в запасе более трех часов. Вполне достаточно времени, чтобы отдохнуть и в себя прийти. И даже больше времени имеется, потому что у меня в запасе будет целая ночь, в течение которой я могу действовать.

Но как действовать?~ Что мне следует предпринять?~

Побег Ризвана Дидигова, конечно же, сильно изменил ситуацию. Это и меня касалось напрямую. Если раньше меня постарались бы захватить, чтобы вернуть в число пленников, которых и без того не хватает до задуманного числа, а захватывать новых становится все рискованнее и рискованнее, то теперь меня просто должны попытаться застрелить. Это естественно. Так обычно поступают с опасными носителями информации. Но я при этом не знаю точно, какой информацией обладают остальные пленники. Я на свободе, и меня еще следует найти и обезвредить. А это не так просто. Девятнадцать убитых и один раненый, возможно смертельно, – вот итог их первой попытки. Будут и другие попытки~ Если у них есть снайпер, конечно, меня будет искать снайпер. Хуже, если у снайпера винтовка с ночным прицелом. Совсем плохо, если винтовка с тепловизором. От такой не уйти ни днем ни ночью. И никакая «зеленка» спасти не в состоянии. Но есть надежда, что такой прицел бандитам в руки не попал. Он слишком дорог, чтобы его покупать для единичного случая. А систематического использования в настоящих условиях у бандитов быть не может.