Прирожденный воин - Сергей Самаров

Если то, что случилось в Лондоне, казалось страшным недоразумением, то последовавшее через несколько дней за этим показалось тяжёлым вязким сном, из которого никак не удаётся вынырнуть.

Миша Каховский, Георгий Проханов и Лёня Борман знакомятся друг с другом в течение трёх дней, когда каждый из них прибывает по очереди в английскую столицу и составляет компанию предшественникам. Держат их в богатом, вероятно, старинном загородном доме, в комнате на третьем этаже, с крепкими, неоткрывающимися ставнями на окнах и дверью, хотя и не металлической, но достаточно прочной, чтобы не вызвать желание её выломать, не зная, кто за этой дверью их дожидается. Сплошная английская основательность, а не дверь. А дожидается за ней, они поняли, кто-то обязательно, потому что из окон хорошо видно, как много людей в дом приезжает и уезжает. Там, за дверью, идёт активная жизнь и деятельность. Но что это за жизнь и какого рода деятельность – никто из них догадаться не смог. Все приезжие отличаются восточной внешностью – единственное, что можно вынести из наблюдений. В России их назвали бы одинаково кавказцами. Как в Великобритании называют – неизвестно. Это вполне могли быть и иракцы, и иранцы, и пакистанцы, и турки, и ещё неизвестно кто. Но эти восточные люди ведут себя по-английски чинно и неторопливо. Выглядят, следовательно, вполне респектабельно и откровенной угрозы не несут. По представлению молодых людей, угроза выглядит несколько иначе.

Дважды приезжает машина с полицейскими. Полицейских в дом не пускают, к ним выходят, о чём-то беседуют недолго и передают не слишком большие, но довольно толстые конверты.

– Зарплата... – высказывает категоричное мнение Георгий, комментируя то, что он увидел из окна. – Чем аглицкие «томми» хуже наших ментов? Этим тоже жить и кушать хочется... И вообще, я читал, что в Англии семья, в которой меньше трёх детей, считается неполноценной. А троих-то прокорми без взяток...

Как самый старший в компании, он считает, что имеет право на высказывание категоричного мнения. И уверен, что его мнение обязано быть авторитетным.

Посещают пленников только Патрик и какой-то человек, судя по всему, из обслуги, тоже восточного типа, но не понимающий, кажется, ни слова по-русски. Этот привозит сервировочный столик. Пленников кормят, как дорогих долгожданных гостей, и даже обеспечивают качественным пивом, до которого большим охотником оказался Миша, благо, дверь в туалет прямо в комнате.

Лёня Борман – как самый молодой и несколько наивный – сразу по прибытии пытается расспросить Патрика о своей дальнейшей судьбе. Тот только слегка высокомерно улыбается и отвечает неопределённой фразой:

– Скоро вам всё объяснят. Не торопитесь и не суетитесь... Вас пригласили для выполнения конкретной работы. Потом вы будете свободны... И даже хорошо заработаете...

Обещание не успокаивает.

– Теперь, оказывается, это называется так: «пригласили»... – не удерживается Миша, который не упускает случая ворчливо поехидничать. Даже над своим не слишком завидным и непонятным положением.

Относительно того, что бежать бесполезно и любая попытка к бегству автоматически будет означать переселение всех троих в подвал, Патрик предупреждает сразу.

– Дом и двор под наблюдением. Дежурная машина всегда готова к преследованию. Охрана профессиональная. Сбежать невозможно...

Это раздражает и обескураживает, тем более что в километре от дома проходит видимая из окон оживлённая автострада, которая манит к себе. Но километр, перегороженный несколькими оградами непонятного назначения, надо ещё суметь преодолеть. А надеяться на удачный побег можно только в случае, если знаешь систему охраны и наблюдения за двором. Они этой системы не знают, поскольку из комнаты их не выпускают.

Всем троим оставляют их ноутбуки, но отбирают сотовые телефоны, чтобы пресечь возможность установления связи с внешним миром. Они пробуют работать по своим программам, но неизвестность творчеству не способствует, и потому работа идёт только у Лёни, который вообще ко всему внешнему относится, как завзятый фаталист. И большую часть светового дня парни проводят у окон. Благо, каждому по одному досталось, даже Лёня часто присоединяется к товарищам по несчастью и смотрит вместе с ними. Оттуда должны прийти перемены...

* * *

Перемены не приходят, а приезжают в спортивном «Jaguar R-Coupe» цвета золотистого восхитительного перламутра. Компьютерщики сразу принимают их именно за перемены. Слишком ново и внешне несерьёзно, на неприлично высокой скорости, чуть не задавив пару дворовых собак, врывается «Ягуар» своими обтекаемыми металлическими телесами в устоявшийся по-английски спокойный выжидающий мир. И суета, вдруг обозначившаяся во дворе, даёт надежду на избавление если не от плена, то от скучной и утомляющей неизвестности.

– Спорим на хорошую идею против твоего недоработанного вируса, что этот тип приехал по нашу душу! – предлагает оживившийся Георгий тихому Борману.

– Мне тоже так кажется, что уже пора... – Лёня слегка обижается за своего любимого «Martinа-2». Он считает его очень удачным. – А бредовую идею можешь оставить себе... Мне и своих достаточно...

– Тоже бредовых? – Миша опять проявляет неукротимую любовь к ехидству.

Строго по расписанию привозят обед. Но в этот раз человек из обслуги является без обязательного сопровождающего в лице Патрика. Должно быть, Патрика приезд человека на «Ягуаре» тоже оторвал от повседневных дел. Георгий пробует разговаривать с человеком из обслуги по-английски. Тот и этим языком владеет не лучше русского. Сервировочный столик-тележку разгружает и удаляется. Ни улыбки, ни кивка, ни слова... будто глухонемой...