Пороховой загар - Александр Тамоников

Группа ответила как на параде:

— Так точно, господин лейтенант!

Арас посмотрел на часы. 9.10.

— Внимание! Группа, к машинам!

Экипаж установки бросился к РСЗО, отделение охранения — к бронированной разведывательной машине «Отакар».

— По местам! — пронеслась над опушкой вторая команда молодого ретивого лейтенанта.

Экипажи заняли свои места.

Лейтенант устроился в передней кабине РСЗО. Он тут же включил спутниковую станцию, но набирать номер не спешил, не отрываясь, глядел на часы. Пунктуальность и четкость — высоко ценимые у начальства качества подчиненных, а Арас был служака. Он желал любыми путями добиться высокого положения в армии, даже не сомневался в том, что со временем станет генералом, и не просто командиром дивизии, а как минимум командующим ракетными войсками и артиллерией всех турецких вооруженных сил. Продвижение по карьерной лестнице любой ценой — таким был важнейший жизненный принцип молодого турецкого офицера.

Ровно в 9.20 он вызвал на связь начальника разведки бригады.

Дагар ответил незамедлительно:

— Слушаю тебя, лейтенант.

Переговоры велись открытым текстом, потому что использовался спутниковый канал связи, перехватить который не мог никто.

— Колонна начала выдвижение в заданный квадрат.

— Это хорошо, что строго по плану. Будьте аккуратней в буферной зоне. Рельеф местности там сложный.

— Да, господин майор. Уточнение задачи будет?

— Нет.

— Принял. После нанесения удара — доклад. До связи!

— До связи, лейтенант. Удачи тебе.

Арас перевел станцию в режим ожидания, взглянул на водителя.

— Как дела, Айдын?

Тот удивился. Какие могут быть дела, если они только начали движение?

Но солдат ответил, чтобы не разозлить офицера:

— Отлично, господин лейтенант.

— Молодец. Скорость?

— Пять километров в час.

— Сопровождение?

— С тыла на удалении в десять метров. Пулеметчик сверху. Можно ускориться.

— Нет. У нас есть время.

Граница осталась позади. Колонна прошла ее по специально подготовленному коридору, где не было никаких посторонних личностей.

— Мы в буферной зоне, — доложил водитель.

Лейтенант усмехнулся.

— По-твоему, я спал?

— Извините.

— Ничего, Айдын, все нормально. Когда подойдем к оврагу?

Водитель хотел посоветовать лейтенанту самому взглянуть на карту, но вновь сдержался и ответив:

— Недалеко осталось. От силы пять минут пути. На этой скорости.

Арас подумал и отдал приказ:

— Увеличь скорость вдвое!

Машины пошли немного веселее. Со стороны казалось, что по равнине двигается одно сплошное облако пыли, а не колонна, пусть и совсем небольшая.

У оврага водитель «Сакарьи» принял правее. За ним пошел легкий бронетранспортер.

В 9.34, раньше графика, Т-122 и «Отакар» остановились перед спуском в низину.

Лейтенант приказал водителю:

— Бегом смотреть место под площадку размещения установки!

— А если низина не подойдет?

— Отсюда проведем залп.

— Так тогда зачем нам низина?

Лейтенант повысил голос:

— Ты что, пререкаться вздумал, рядовой? За это в боевой обстановке знаешь что полагается?

— Так точно!

Рядовой спустился в низину, пробежал по ней, остановился почти в центре.

Радиостанция малого радиуса действия Араса пропищала сигналом вызова. Он видел, что такой же станцией пользуется водитель.

— На связи!

— Грунт каменистый, но думаю, что следует пустить вперед машину сопровождения.

— Хорошо. Возвращайся бегом! — Лейтенант вызвал сержанта Катыка. — «Гевир»! «Туна»!

— На связи!

— Вам спуститься вниз, пройти по низине до подъема и обратно. Время на исполнение — шесть минут. Вперед!

— Есть!

«Отакар» тут же ушел в низину.

Вернулся Бояджи, сел за руль.

Бронированная машина прошла низину и поднялась наверх. Она должна была прикрывать действия установки.

— На позицию! — приказал Арас водителю.

Бояджи спустил двадцатитонную машину в низину, встал ближе к склону.

— На месте, господин лейтенант!

— Отлично. Будь на связи, я к наводчику!

— Да, господин лейтенант!

Арас забрал спутниковую станцию и перешел в заднюю кабину. Там уже работал наводчик. Он смотрел на экран и двигал рычажками, как в детской электронной игре. Платформа пусковых блоков то поворачивалась, то замирала, то вновь отходила от предыдущего положения.

Наконец пришли в действие гидравлические домкраты. Они с четырех сторон уперлись в землю, слегка приподняли двадцатитонную громадину. После этого блоки повернулись, поднялись и замерли.

— Господин лейтенант, установка к пуску готова, — доложил оператор.

— Хорошо, Дженгиз.

Арас испытывал какое-то дьявольское наслаждение, смешанное с восторгом и волнением. Сейчас по его команде с направляющих сорвутся реактивные снаряды и пойдут к цели, к деревне.

В это время на улице много детей, женщин, мужчин, стариков. Их жизни в его руках. Только он сейчас может решить, жить сотням людей или умереть. Кому-то мгновенно, кому-то в мучениях.

Подобное чувство лейтенант испытывал впервые. Его установки в составе батареи не раз крушили дома мирных, но непокорных курдов в Турции. Но там решение принимал капитан и давал команду на пуск. Сейчас это сделает сам лейтенант.

Он представил, как взрывы накроют деревню, кругами разойдутся огненные волны, полетят в разные стороны руки, ноги, головы тех людей, которые попадут в зону обстрела. Восторг еще больше разогрел его.

Но лейтенант не забывал и об управлении. До времени «Ч» оставалось еще три минуты.

— Значит, первый снаряд с отклонением.

— Так точно, господин лейтенант, — ответил сержант, не отводя глаз от пульта управления огнем.

— Далее залп из пяти снарядов точно по первой цели.

— Так точно, господин лейтенант!

— Затем поворот на тридцать градусов и залп десятью снарядами по второй цели.

В ответ вновь то же самое, сосредоточенно и равнодушно:

— Так точно, господин лейтенант.