Слепой стреляет без промаха - Андрей Воронин

Нестерпимо болело плечо.

– Черт побери, как же я так промахнулся!

Бандит принялся стрелять по машине. Глеб улучил момент, приподнялся над капотом и, зажав «кольт» в двух руках, трижды нажал на курок. Бандит покачнулся и рухнул на плиту. Пистолет выпал из его руки.

Глеб стремительно рванул дверцу машины и увидел, что бандит, которого он оставил в машине, мертв. Пуля вошла ему в висок.

– Я не хотел тебя убивать, – проговорил Глеб, вытаскивая безжизненное тело из салона.

Двигатель запустился. Глеб усадил плачущую девочку на переднее сиденье и рванул с места. Машина неслась по гравийке, поднимая клубы пыли. У самого выезда на шоссе Глеб затормозил. Он взял аптечку, лежащую у заднего стекла, вытащил бинт, продезинфицировал рану и быстро сделал себе перевязку.

– Вот теперь можно ехать.

Он натянул окровавленную куртку.

– Куда? Куда вы меня везете? – негромко взвизгнув, спросила девочка.

– Сиди тихо, не бойся. Я везу тебя к папе с мамой. Ведь они тебя ждут, беспокоятся.

– Да, да, ждут! – девочка вновь расплакалась.

– Ничего, ничего, скоро мы будем дома. Только бы нам добраться до города.

Самое главное – добраться до города.

Через час они были в городе. У одного из почтовых отделений на окраине Глеб затормозил.

– Посиди в машине, я скоро вернусь.

В кабинке переговорного пункта Глеб быстро набрал номер полковника Соловьева.

– Соловьев слушает, – послышалось из трубки.

– Все в порядке, – коротко сказал Глеб, – девочка у меня. Встретимся в мастерской.

– Все понял. Молодец, – в трубке раздались гудки. Глеб заспешил к машине…

Соловьев откинулся на спинку кресла и с облегчением вздохнул.

«Наконец-то все в порядке. Глеб, как всегда, не подвел. Удивительный, человек, хотя очень опасный. И лучше его держать в друзьях, нежели быть его врагом».

Затем Соловьев набрал телефонный номер Бортеневского.

– Альфред Иннокентьевич? Соловьев.

– Да, слушаю, – выдохнул в трубку банкир.

– Хочу вам сообщить, что все в порядке. Ваша дочь находится у моих людей.

Мы забрали ее.

– Как забрали? – еще не веря услышанному, выкрикнул Бортеневский.

– Как забрали – долго объяснять. Мне сообщили, что вскоре она будет в городе.

– Немедленно! Я хочу немедленно видеть дочь!

– Не спешите, Альфред Иннокентьевич, все в свое время.

– Как она себя чувствует? С ней все в порядке?

– Скорее всего, все в полном порядке. Так что не переживайте, успокойте жену. Я думаю, к вечеру вы получите свою дочь.

– Боже, как я вам благодарен, Сергей Васильевич! Я теперь ваш вечный должник.

– Об этом мы поговорим в другой раз. А сейчас всего доброго. Кланяйтесь вашей красавице жене и скажите, пусть не нервничает, пусть не проливает слезы.

Все хорошо. У меня всегда все хорошо, – сам себя похвалил Соловьев.

Бортеневский подошел к жене.

– Ты слышала?

– Что я должна была слышать? – нервно и немного зло выкрикнула женщина.

– Нашу девочку спасли! Забрали!

Жена Бортеневского не поверила услышанному.

– А где она сейчас?

– Скоро ее привезут.

Бортеневский взял бутылку коньяка и плеснул в два бокала.

– Давай выпьем, дорогая.

– Да, я выпью. Выпью с удовольствием. Я вся извелась.

А в это время Глеб Сиверов добирался к вокзалу. Его попытался остановить постовой милиционер, но Глеб не прореагировал на его свисток. Он подъехал к вокзалу, бросил машину, взял на руки девочку, которая немного успокоилась, и направился к билетным кассам. До поезда на Москву оставался еще целый час.

Глеб подошел к билетной кассе.

– Мне, пожалуйста, купе до Москвы.

– Купе нет, – проговорила кассирша, – Мне, пожалуйста, купе до Москвы, – Глеб сунул в окошко четыре крупных банкноты.

Кассирша увидела деньги и все поняла.

– Пожалуйста, пожалуйста. Сейчас постараюсь что-нибудь для вас сделать, мужчина.

И буквально через полминуты у Глеба уже были билеты. С девочкой на руках он постарался затеряться в толпе.

– Ты чего-нибудь хочешь? – спросил он.

– Хочу пить, дядя.

– Меня зовут Федор Анатольевич, – сказал Глеб.

– Федор Анатольевич, дядя Федор, я хочу пить.

– Хорошо, хорошо, маленькая, сейчас что-нибудь придумаем.

Глеб протолкался без очереди к киоску, купил две бутылки сока.

– Пойдем, пойдем, сейчас я открою, и мы попьем. – А стаканчик? – заметила девочка.

Глеб вернулся и взял два пластиковых стаканчика. Он смотрел, как девочка жадно пьет сок. Когда она напилась, он спросил:

– Ну, чего ты хочешь еще?

– Я хочу спать, хочу к маме с папой.

– Скоро мы приедем.

– А бабушка? – спросила девочка.

– Бабушка? Не знаю. Бабушка, наверное, уже там.

– Где? У нас дома?

– Да-да, у вас дома. А где вы живете?

– В Лаврушинском переулке, – сказала девочка и назвала номер дома, впервые за все это время улыбнувшись.

– Ей было приятно, что она такая умная. Глеб тоже заулыбался.

– Да ты, я смотрю, умница, даже знаешь свой адрес.

– Я, дядя Федор, даже знаю номер телефона.

– Ну, ты совсем большая. Сколько тебе лет?

– Шесть лет и два месяца, – девочка показала два пальца. Один из пальцев был перепачкан темным виноградным соком.

– А ты не хочешь умыться или в туалет?

– Хочу, – кивнула девочка. – Только я боялась вам об этом говорить.

– Ну что ж, мы сейчас пойдем, и ты умоешься. А затем сядем в поезд и поедем.

– А почему мы едем на поезде, а не на самолете?

– На самолет нет билетов.

– А вот у моего папы всегда есть билеты на самолет, – и девочка принялась рассказывать, как папа, мама и еще два дяди провожали их в Ленинград. Это было месяц назад. Потом она взялась рассказывать, какой замечательный кот у бабушки и какая бабушка хорошая. Еще рассказала, что она несколько раз ходила в зоопарк и какой там смешной ослик. Они с бабушкой всегда покупали печенье, и ослик кушал печенье, беря его из рук. А вот крокодилы дочке Бортеневского почему-то не нравились. Также ей не нравились и жирафы.