Аквамарин. Часть 1 - Наталия Александровна Матвеева

Она резко подняла голову и посмотрела на него. Он не мог принять эту мысль, не хотел в это верить… Но он не плакал. Лив упала перед ним на свои ободранные коленки и взяла его за ледяные руки.

– Джонни, прости меня, это я виновата! Если бы не эти двое подонков, я бы успела, я бы придумала, как вырвать ее из рук остальных… Но я не смогла… Джонни, они… я…

Джонни вдруг строго, но взволнованно посмотрел на нее и взял ее за плечи, нежно заглянув ей в глаза:

– Лив, о чем ты говоришь? Двое подонков… из рук остальных… Как ты вообще осталась жива? Что там произошло? Почему Бобби и Ларри пропустили их? Рассказывай, и пожалуйста, не говори, что ты виновата, это не правда.

Лив судорожно вздохнула и резко поникла:

– Бобби и Ларри… Черт… – она только что вспомнила о них и с болью проговорила:

– Эти четверо подонков убили их.

Джонни выругался и, не имея сил сидеть, вскочил на ноги, стремительно выхаживая взад-вперед, сложив руки на груди и хмуро и гневно слушая рассказ Лив о том, что было в их квартире. Лив говорила тяжело, с трудом переводя дух, терпя жуткую боль в животе и грудной клетке, а также в лице, но старалась не показывать виду. Когда она рассказывала сцену о том, что Джесси узнала рыжего и за это он пустил пулю ей в лоб, она еле сдерживалась от нового приступа рыданий, а Джонни схватил журнальный столик и с разбегу швырнул его в стену, тяжело дыша и ужасно страдая…

Но он смог переключиться, особенно после рассказа Лив о ее борьбе с номером два и о том, как она чудом осталась жива, благодаря неожиданной заминке.

– …И я всадила ему в грудь нож… для мяса. – закончила Лив, потихоньку пытаясь вздохнуть. – А после убежала через кухонное окно по пожарной лестнице… Они даже «Файерберд» разбили… – шепотом добавила она, сокрушаясь.

Джонни сел около нее и долго-долго смотрел ей в глаза, затем сказал:

– Черт возьми, Лив! Откуда ты такая?.. Никто бы не выжил против четырех здоровенных мужиков, положивших всю охрану! И как тебе только удается… – тут он заметил, как она тайком вздохнула, и строго и жутко встревоженно добавил:

– Проклятье, о чем я только думаю? Тебе же больно! Лив, едем ко врачу. У Эйдена есть личный доктор, он осмотрит тебя… А пока давай я посмотрю, вдруг что-то сломано? Я помогу тебе, малышка Лив.

Лив вдруг осознала, что практически голая. На ней была рваная комбинация, через которую отлично просвечивало нижнее белье, и ей стало стыдно. Она запахнулась в куртку, сморщившись от боли, и резко воскликнула:

– Нет! Джонни, на мне же только… комбинация… Ты в своем уме, кретин?

Джонни ухмыльнулся, но глаза его светили грустью и заботой.

– Лив, глупышка, мы же друзья. Клянусь, я не буду смотреть как…

– Идиот?

– Как мужчина. Но зато смогу оказать первую помощь. – с легкой улыбкой добавил он.

– Ни за что!

– Так я и знал. – выдохнул он. – Ладно, едем к доктору.

Лив замотала головой.

– Джонни! Я не поеду к доктору! У меня дела! Я должна выяснить, кто убил мою сестру, и совершить устрашающую месть! Я сотру в порошок каждого, кто хоть как-то причастен к этой ночи…

Джонни покачал головой, нахмурился и взял Лив за руку, спокойно, но жестко заявив:

– Тогда едем к твоему отцу. Он должен все узнать первым.

Лив вздохнула. Она хотела ехать к нему меньше всего, потому что верила, что он и был причиной того, что на них с сестрой напали, но Джонни прав. Это Джессика. Его старшая дочь. Настоящая и преданная…

– Ладно. Поехали.

На великолепной черной «Инфинити» с толстенной броней и тонированными окнами охранники Джонни довезли его и все еще всхлипывающую и кутающуюся в его куртку Лив к ночному клубу «Иль чьело стелато» и ребята спокойно прошли в святое логово короля мафии Нью-Йорка.

Эйден сидел за массивным дубовым столом, курил сигару и копался в груде бумаг, переговариваясь с Брайаном, который расселся на кожаном диване в своем коричневом костюме и, тоже проглядывая какие-то записи, слушал указания босса.

– … и через неделю нужно собрать дань с владельцев по району. Если Келдонс опять не заплатит, придется натравить копов на его зоомагазин… – задумчиво говорил Эйден, глядя в отчеты.

Брайан кивнул и спокойно ответил:

– Да, но его зоомагазин – это отличное прикрытие для распространения амфетамина и марихуаны, и Келдонс связан с нашими поставщи…

– Тогда просто проучи его, Брайан. Я не спущу ему непослушание. – жестко ответил Эйден и в этот момент дверь распахнулась, и влетели Джонни и Лив.

– Джон? – удивленно проговорил Эйден, всегда относясь к нему как к родному сыну, и перевел взгляд на Лив. – Оливия? Что вы здесь… О, Господи, Оливия, ЧТО С ТОБОЙ??? – закричал он, кинувшись к дочери и усаживая ее на диван рядом с собой. Лив снова начала истерично плакать, не имея сил произнести это еще раз.

– Отец… отец… Я… Джесси… она…

– Лив! – громыхнул отец, сходя с ума от волнения и тревоги. – Успокойся! Что произошло? Твое лицо… и грудь… Боже, тот кто это сделал, отправится в ад ближайшим рейсом!!!

Оливия вдруг сдавленно всхлипнула и проговорила, ощущая ужасную дрожь:

– Он уже там, отец. Я всадила ему нож в грудь. Отец… Джесси… На нас напали и… – Лив зажмурилась, но тут на помощь пришел Джонни. Невероятно больным голосом он тихо, но отчетливо проговорил:

– Мистер Мартинес. На Лив и Джесси напали четверо ублюдков в масках. Они перебили всю вашу охрану… Джесси погибла. Один из этих… мразей выстрелил ей в голову.

Эйден медленно, с расширенными глазами посмотрел на Джонни, так же, как и сам Джонни, не имея сил поверить в эти слова… Брайан в ужасе замер, глядя на Лив парализованным взглядом…

И в этот момент Эйден заплакал.

– Нет… Джесси… моя дочь… только не она!!! Только не это!!! Почему?! – он рыдал, закрыв лицо широкими ладонями, и Лив понимала, что после жены его любимица – дочь – это самая большая потеря в жизни…

Брайан тоже плакал, отвернувшись к спинке дивана, и Джонни тоже нервно, с болью теребил свои руки, погрузившись в свое горе.

Лив всхлипнула и вытерла слезы. Она вдруг неожиданно для себя положила руку отцу на плечо и тихо сказала:

– Прости, отец. На ее месте должна быть я… Но я