Аквамарин. Часть 1 - Наталия Александровна Матвеева

Лив попятилась назад, и этот подонок налетел на нее, срывая с нее сорочку и хватая Лив за руки и ноги, которыми девушка отчаянно брыкалась. Он порвал одну лямку на ее комбинации, и та стала неумолимо сползать, а номер два все тянул и тянул вниз ее сорочку…

– Отвали, ублюдок! Я прикончу тебя! – кричала Лив и, неожиданно изловчившись, пнула его ногой в лицо.

Он отлетел и упал, спиной ударившись о столешницу.

Лив бросилась к большому мясному ножу, который валялся в полуметре от нее, но мужчина успел неожиданно схватить и дернуть ее за ногу, и она упала на живот, резко вскрикнув.

– Ах ты… – дальше шел набор ругани, которую просто невозможно воспроизвести вслух приличному человеку.

Он развернул ее и с силой снова и снова стал пинать то в грудь, то в живот и в лицо… Лив захрипела, перед глазами повисла плотная пелена, а боль во всем теле лишала ее рассудка. Она не могла это терпеть, не могла… Скорее бы он убил ее… А он все пинал и пинал, ругая ее самыми гнусными выражениями… Лив постепенно слабела и ощутила, как отключается. Ее хрип становился все тише… И тут он остановился.

Лив с трудом открыла глаза, почти не дыша от боли. Он тяжело дышал, а в его руках был пистолет.

Лив не могла шевелиться. От боли ее тело парализовало. Номер два ухмыльнулся.

– Прощай, блонди. Теперь ты не такая красивая, поэтому убить тебя будет еще проще.

Лив с ненавистью ухмыльнулась, ощутив боль в щеке и прошептала:

– Надеюсь, отец разорвет тебя на мелкие кусочки. Чего ты ждешь? Стреляй, трусливая скотина…

Номер два снял предохранитель, как вдруг из комнаты послышался голос номера один:

– Номер два, ты закончил? Пора уходить.

И номер два совершил роковую ошибку. Он повернулся и посмотрел в сторону комнаты.

В голове Лив за долю секунды зажглась лампочка жизни. Преодолевая смертельную боль, она схватила тот самый нож для мяса и, вскочив, со всего размаху всадила его в грудь номера два. Тот замер и расширенными глазами удивленно посмотрел на Лив, затем на рукоять ножа, торчащую из его груди, и упал замертво лицом вниз.

Лив тяжело вздохнула и, открыв окно на кухне, выглянула вниз. Хм. Третий этаж. Но дом старый, и потому в метре от окна она заметила ржавую пожарную лестницу. Из комнаты снова послышался голос номера один, и Лив, собрав последние остатки сил, прыгнула, до боли вцепившись в ржавое железо, и, поймав равновесие, быстро слезла вниз.

Улица была пустынна, и Лив увидела убитых охранников в машине у подъезда… И ее разбитый «Понтиак». Не теряя времени, она бросилась бежать, пока ее не увидели. Петляя из двора во двор, Лив неслась босиком, в разорванной, полусползшей комбинации, со страшным синяком во всю левую половину лица, гематомой на груди и животе, синяками и ссадинами на руках и ногах…

Выскочив на одну из широких улиц, Лив бросилась к неспешно ползущей мимо такси и, на ходу запрыгнув на заднее сиденье, крикнула ошалелому от ее вида водителю:

– В бар «Аквамарин»! Поживее, дубина, или можешь везти меня сразу в морг.

– Л-леди, вы… с вами все в порядке? – срывающимся голосом спросил таксист.

Лив дрожала от боли и гнева… Она не могла дышать… Не могла думать… Не могла жить… Перед глазами стояла только одна картина – Джесси в луже собственной крови, ее последние слова и номер два с ножом в груди… Но Джесси, Джесси…

Лив истерично захохотала, ощутив, как слезы ручьями полились из ее глаз, и она не могла это остановить…

– Рули, мальчик, и поверь – ты не хочешь этого знать! – хохоча, рыдала она.

Через двадцать минут они подъехали к бару. Было уже около двенадцати часов ночи и бар был полон.

Лив с трудом взяла себя в руки и сказала водителю:

– Спасибо, мальчик. У меня нет денег, но ты подожди пару минут, мой друг бармен сейчас заплатит…

– Не надо. – вдруг тихо и поспешно сказал водитель. – Идите. И… удачи, леди!

Лив снова ощутила поток слез и с трудом улыбнулась. Она ввалилась в бар, закрывая лицо руками, но на нее смотрели все… Джонни улыбался какой-то девушке и беспечно готовил коктейль… Когда воцарилась тишина, прерываемая шепотом, он тоже с удивлением посмотрел на дверь и увидел Лив… Его лицо невероятно побледнело, а глаза расширились от ужаса…

Он перемахнул через стойку и в два счета оказался рядом с Лив, обняв ее за плечи и стремительно уводя в подсобные помещения.

– Тони, подмени меня! – крикнул он кому-то, снова с дикой тревогой посмотрев на рыдающую Лив. – Оливка… Оливка… Боже, что с тобой случилось? Кто это сделал?

Он завел ее на кухню, а затем толкнул дверь в комнату персонала и запер ее изнутри. Снова оглядев девушку невероятно тревожным и жгуче огненным взглядом, наполняющимся злобой, он схватил свою куртку и накинул на нее, прикрыв ее полуголый изорванный и избитый вид. Лив, почувствовав себя в безопасности, опустила локти на колени и, спрятав лицо в ладони, истерично зарыдала…

Она плакала в первый раз после того, как отец бросил ее одну. Джонни схватил стул и импульсивно плюхнулся напротив, пытаясь оторвать руки Лив от лица и одновременно откидывая спутавшиеся пряди волос.

– Оливка, успокойся, успокойся, все прошло, ты в безопасности… Пожалуйста, Лив, расскажи, что с тобой произошло? Лив, пожалуйста… О, Боже, твое лицо… Лив, кто это сделал и где Джесси? Лив! – крикнул он ей строго, и Лив замерла, посмотрев на него глазами, полными слез.

Он хмурился и от него исходила дикая тревога, стремление что-то сделать, чтобы помочь…

Лив ощутила боль в груди: это болело ее сердце. Как сказать ему о ней? Как произнести это вслух? Как это пережить?.. Слезы снова покатились и она с трудом проговорила:

– Джонни… Джонни, я пыталась спасти ее… Я бежала к ней, но этот проклятый ублюдок поймал меня и я…

– Лив. – выдохнул Джонни, невероятно бледнея. – Что с ней?

Лив зарыдала в голос и крикнула:

– Она мертва, Джонни! Он пристрелил ее! Она…

Лив больше не могла говорить, рыдания душили ее, и она снова скрыла лицо в ладонях…

Джонни побледнел, как полотно, и рассеянно уставился в пространство, как-то потерянно обмякнув на стуле. Его глаза становились краснее, а тело била мелкая дрожь…

Лив вдруг поняла, каково ему сейчас. Он любил ее, он был ее женихом и, в