Афганский осведомитель - Иван Стрельцов

На встречу с Артюховым приехал лично начальник штаба «Кобальта», обладатель тяжелого баритона и с совершенно не вяжущейся с голосом доброжелательной внешностью.

— Добрый вечер, Юрий Иванович, — первым поздоровался полковник. — Присаживайтесь, — он указал на массивное кожаное кресло.

Помещение, в котором велась беседа, мало походило на рабочий кабинет, скорее на аристократическую гостиную или комнату отдыха. Цветные шелковые обои на стенах, дорогая кожаная мебель, картины в рамках из красного дерева. «Здесь бы только курить сигары под бокал хорошего бренди», — поудобнее усаживаясь в кресле, подумал Артюхов.

— Как обжились на новом месте? — первым делом поинтересовался начальник штаба.

— Да вроде грех жаловаться, — пожав плечами, осторожно ответил майор. — Служим как положено, по необходимости воюем.

— Это я в курсе, — мягко улыбнулся полковник. — В общем, хватит вам разыскивать украденное просо и похищенных ишаков. Есть настоящее дело для твоей группы.

— Слушаю вас внимательно, — заерзав в кресле, без особого энтузиазма проговорил сибиряк.

— Тринадцатый КПП на пакистанской границе в зоне твоей ответственности?

— Так точно, — ответил майор, пограничный пункт действительно находился в зоне ответственности его региональной группы. Охранял этот КПП царандой Даши-Мусс. Начальник местной милиции даже один раз для ознакомления возил его туда. Не особо большой наплыв «туристов», в общем, служба не бей лежачего. И вдруг такой вопрос. По собственному опыту Артюхов знал, начальство подобные вопросы задает не ради праздного любопытства. Есть, значит, червоточина.

— В общем, Юрий Иванович, есть информация, что охранники на этом КПП за взятки беспрепятственно пропускают внутрь страны советников из Пакистана и даже агентов ЦРУ. Понимаешь, какая ситуация получается?

— Понимаю. Так что, мы сменим местных стражей порядка?

— Было бы неплохо, но слишком специфическая здесь служба. Начиная с того, что бабам под паранджу не заглянешь, моментом резня начнется, да и много чего другого. Поэтому твою группу усилим четырьмя бойцами, радистом и дадим мощную фотооптическую аппаратуру. Задача простая: подниметесь на вершину горы Стройной, она нависает как раз над этим КПП, и будете по-тихому наблюдать, а заодно фиксировать на пленку работу и преступные действия коллег. Чтобы провести там серьезную чистку, нам нужны веские доказательства. Как понимаешь, Юрий Иванович, это особое задание.

— По-моему, для особых заданий есть группа капитана Маркова? — не удержался от упрека майор. С тех пор, как выяснилось, что Кирилл не подчиняется ему, старшему по должности и званию, душу грызла обида, как червяк яблоко.

— Все верно, — подтвердил начальник штаба, — только особое задание Маркова распространяется на провинцию, и к границе он со своей группой отношения не имеет.

— Ясно, — уныло кивнул Артюхов. Все оставалось на своих местах, даже жалоба на подчиненного не помогла.

— В стране идет гражданская война, полевые командиры не только воюют с нами, шурави, но и между собой. Кроме того, здесь полно всякой нечисти: советников, наемников, шпионов и прочего. А со всем этим нужно бороться, полевых командиров либо переагитировать, либо уничтожать. И нечисть иноземную следует выявлять и нейтрализовывать. Скажу тебе, Юрий Иванович, откровенно, вычисление взяточников из царандоя — это не прихоть нашего командования, а приказ общего руководства военной группировки. То есть на эту операцию по выявлению внутренних врагов брошены не только «Кобальт», но и КГБ, и военная разведка. Все сейчас запрягаются в один плуг. — Сделав короткую паузу, полковник задумчиво добавил: — Сдается мне, что такая активность связана с ближайшим визитом большого начальства.

— Кого? — невольно вырвалось у майора.

— Кто знает, — пожал плечами начальник штаба. — Может, министр обороны, а может, кто из ЦК. Только, как говорил Винни Пух: «Это жу-жу неспроста жу-жу». Поэтому ударить в грязь лицом мы никак не можем. Ты, Иваныч, не переживай, ребят я тебе в помощь даю надежных. В горах они как у себя дома и в боевой обстановке тертые калачи. Но до огневого контакта лучше не доводить. Главное доказательство — продажность наших союзников. Это понятно?

— Понятно.

— Вот и хорошо. Сейчас я тебя познакомлю с группой сопровождения. Завтра обсудите план действий и подготовитесь к выходу, через сутки, как говорится, в добрый путь.

Оба офицера почти одновременно поднялись и вышли из кабинета.

В общежитие Артюхов вернулся, когда в комнате водителей уже был накрыт праздничный стол и все собравшиеся с нетерпением ожидали командира группы. Едва майор перешагнул порог комнаты, как Леонид Иванов, изнывавший от вынужденного простоя, весело воскликнул:

— Штрафную опоздавшему!

Но в ответ услышал грозное:

— Отставить пьянку!

Этот рык произвел больший эффект, чем бессмертное гоголевское «К нам едет ревизор». Все офицеры и сержанты, как один, ошалело уставились на Артюхова. Тот под их взглядами немного сконфузился и тут же стал пояснять:

— Получено ответственное задание, завтрашний день выделен на подготовку. Времени на раскачку не будет, отгуляем, когда вернемся.

Тишину среди собравшихся нарушил все тот же Иванов:

— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Несостоявшиеся гости нехотя потянулись к выходу…

* * *

Контур летящего высоко в небе «МиГ-23» казался с земли раскинувшим крылья орлом.

— У, шайтан, — с ненавистью проворчал стоящий рядом с Халедом молодой афганец и погрозил самолету смуглым кулаком. Самолеты несли угрозу не меньшую, чем боевые вертолеты, и так же забрасывали бомбами и обстреливали позиции моджахедов, сбрасывали на караванные тропы сотни противопехотных мин. Но главное, они летали так высоко, что редко кому удавалось сбить «Грифа».

«Ничего, скоро мы доберемся и до этих железных птиц», — подумал Халед, переводя взгляд с уносящегося вдаль истребителя на кузов пикапа, где лежали ящики с «Рэд Айями». Он уже знал: если стрелять этими ракетами с вершины горы, то потолок поражения значительно увеличивается, а значит, и до самолетов можно будет достать.

Колонна из пяти пикапов стояла в тени двух барханов, надежно прикрытая сверху маскировочной сетью.

Выставленные наблюдатели следили с вершины барханов за подходами к стоянке, остальные отдыхали.

Время приближалось к третьему намазу. Халед достал из кабины свой молельный коврик, потом опустился на него так, чтобы голова склонялась в сторону Мекки. Сейчас, бормоча слова молитвы, Халед просил Всевышнего, чтобы тот не покидал его в своей милости и помог в борьбе с неверными.

Постепенно мозг афганца полностью отключился от реальности, обрушив сознание в какую-то бездну, где среди кромешной темноты то и дело вспыхивали ярко-красные сполохи и тут же опадали, превращаясь в жуткие рожи.