Стерва, которая меня убила - Андрей Дышев

– Боже мой, – произнесла женщина, прижимая кулачки к груди. – Боже мой… На кого ты стал похож…

Философ, строго следуя инструкции, кашлянул и, пряча глаза, протиснулся между стенкой и женщиной. Он оставил на журнальном столике недопитую бутылку, и этот факт придавал его действиям целенаправленность. Опустившись в кресло, философ тотчас схватил бутылку, сжал колени, потупил взгляд и принялся держать оборону.

Женщина снова круто повернулась, как нефтяной бур. Теперь я видел ее лицо. Она смешно выпячивала глаза, будто это были пинг-понговые мячики, заряженные в пневматический пистолет.

– Саша, – произнесла она. – Что ты с собой сделал? Зачем ты пьешь?

Философ взглянул на женщину, как на сумасшедшую, и, чувствуя серьезную угрозу бутылке, быстро приложился к горлышку губами. Опустошив ее, он посмотрел на женщину куда более смело, но бутылку на всякий случай из рук не выпускал.

Тут я почувствовал какое-то движение за спиной и обернулся. Скрестив на груди руки и мстительно скривив рот, передо мной стояла Лисица.

– А что ты здесь делаешь? – с вызовом спросила она.

Я прижал палец к губам и шепнул:

– Тихо! Сейчас будет самое интересное.

Лисица громко сопела, как крокодил у стоматолога. Но я не стал развивать наш совершенно бесперспективный диалог и вернулся на балкон. Лисица с благодарностью, что я не стал упиваться своей победой над ней, устроилась со мной рядом и задышала мне в ухо.

Женщина уже стояла перед философом на коленях.

– …ну что же ты молчишь? Разве ты забыл наши бессонные ночи! И как мы клялись друг другу в вечной любви! И теперь ты хочешь перечеркнуть все самое светлое, что было в моей жизни?..

– Кто это? – шепнула Лисица.

– Из пивнухи, – одними губами ответил я. – А эта… на коленях?

– Не здешняя. На железнодорожный билет деньги просила.

Женщина взяла руку философа и попыталась поднести ее к своему лицу, но этот жест у нее не получился, она немедленно отстранилась – наверное, рука философа сильно пахла воблой.

– Давай начнем все сначала! – проникновенно произнесла женщина. – Забудем все плохое, что было между нами. И уедем!

Несчастный философ уже забрался в кресло с ногами.

– Твоя переигрывает, – шепнул я Лисице.

Лисица кивнула, соглашаясь:

– Не те слова… Она дает ему слишком большое пространство для маневра. А надо загонять в западню…

Я покосился на Лисицу, но ничего не сказал.

Кажется, приближался финал сцены. Женщина гладила философа по колену и всхлипывала.

– Выбирай, – с отчаянием в голосе сказала она. – Или ты уезжаешь со мной, или я заявляю на тебя в милицию.

Услышав про милицию, философ вдруг заерзал в кресле и принялся чесаться.

– Ты своего плохо подготовил, – тихо сказала Лисица. – Он все время молчит. Слова забыл?

– Нет, роль такая.

– Сколько заплатил?

– Три бутылки пива с воблой. А ты?

– Пятьдесят рублей.

Сцена стремительно катилась к кульминации. Философ уронил голову на колени и заплакал от жалости к себе. Женщина стала его гладить.

– Мы созданы друг для друга… Не плачь…

Философ, всхлипывая, кивнул. Они встали и, бережно поддерживая друг друга, вышли из номера. Мы с Лисицей дождались, когда парочка выйдет из гостиницы и направится в сторону пивной.