Стерва, которая меня убила - Андрей Дышев

– Какое? Этакого лоха, который, развесив уши, клюет на любую приманку?

– Вроде того.

– А сейчас?

– Ты слишком наглеешь.

– А ты поделись со мной, и я, так и быть, умру.

– Ну, хорошо, – сразу согласилась Лисица. – Снимай форму, давай документы и выметайся из гостиницы. Тогда получишь деньги.

– Так не пойдет. Сначала деньги, а потом я сниму форму. Как в цивилизованном стриптизе.

– Сколько ты хочешь?

– Миллион долларов.

Лисица посмотрела на меня, как на душевнобольного.

– А морда у тебя не треснет от таких денег? – высказала она сомнение.

– Судя по тому, как ты стараешься избавиться от призрака Рюмина, я заслуживаю большего.

– Я тебе давала шанс расстаться мирно. Ты отказался, – холодно сказала Лисица, легла на кровать и сделала безучастное лицо.

Тут входная дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошел Теннисист. Поскрипывая кроссовками, он приблизился ко мне и, склонив свою плешивую голову набок, писклявым голосом сказал:

– Послушайте, молодой человек! Если Рюмина убили, значит, это кому-то было нужно!

– Блок? – уточнил я.

– Нет, Маяковский.

Кажется, мне наступали кранты. Теннисист явно с плохими намерениями приближался ко мне. Его водянистые глазки излучали безумную решимость. Я пятился к балконной двери, лихорадочно вспоминая приемы карате, которым меня обучал в глубоком детстве грузчик Славка из гастронома.

– Не надоело притворяться кабаном в охотничьем загоне? – произнес Теннисист. – А то ведь можно пулю схлопотать.

– Я бессмертен, – пролепетал я. – Как память народная. Второй раз человека убить нельзя.

– Можно, – заверил Теннисист и сунул руку в карман шортов, делая вид, что у него там лежит что-то страшное.

– Только не здесь! – взмолилась Лисица.

– Да, – согласился я с ней. – У меня давление подскочило, кровь фонтаном пойдет. Не отмоетесь.

– А мы тебя задушим, – пообещал Теннисист.

– Если я правильно понял, с живым Рюминым вы никак не можете смириться? – уже без всякой надежды уточнил я.

– Никак, – подтвердил Теннисист. – Нам нужен только мертвый.

– Значит, наши цели противоречат друг другу, – с сожалением произнес я и покосился на карманы Теннисиста. – А чем ты меня душить будешь? Вот этим… я прошу прощения… что в шортах?

Только Теннисист собрался возразить мне в бурной форме, как я пулей выскочил на балкон, запрыгнул на перила и начал переходить к себе. Спасти могло только стандартное мышление Теннисиста. Сосчитав до пяти, я вернулся на балкон Лисицы. Теннисиста, как я и полагал, в комнате уже не было, он помчался на перехват в мой номер через коридор. Я кинулся в прихожую и запер на ключ входную дверь. Потом вернулся к балконной двери и закрыл все задвижки и форточку.

Лисица испугалась хладнокровной последовательности моих действий. Она на всякий случай прижала к груди подушку и коснулась рукой телефона.

– Не приближайся, – предупредила она. – Иначе я позвоню в милицию.

– И что ты расскажешь? Как твой жених при твоем участии пытался меня убить? – с недоброй улыбкой спросил я, медленно приближаясь к кровати.

– Помогите! – негромко попросила Лисица и стукнула кулаком по стене. – Не смей приближаться! Я буду кричать!

Тут вдруг загрохотала и задрожала балконная дверь. Я обернулся. На балконе стоял Теннисист. Он яростно колотил ногой в дверь и производил угрожающие движения руками.

Пришлось задернуть штору.

– Мамочка… – прошептала Лисица. – Не надо… Я не хотела…

– Что ты не хотела?! – закричал я. – Ты меня здесь убивать не хотела, чтобы опять с трупом не связываться!

– Ой, пожалуйста, замолчи! – взмолилась Лисица и потянула к себе телефон.

Я сделал вид, что не обратил на это внимания, и расстегнул брючный ремень.

Лисица жалобно заскулила. Медленно, словно крадучись, я опустился на диван и с однозначным намерением двинулся на Лисицу. Галстук, свисающий с моей шеи, прошелся по ее ноге. Она взвизгнула и принялась яростно крутить диск телефона.

– Алло! Мне нужна милиция!! В двести третий номер!! – громко ябедничала она в трубку, стараясь перекричать оглушительный стук в балконную дверь.

Я работал, как настоящий маньяк, растягивающий удовольствие. Тоненькие бретельки, на которых держалась сиреневая маечка, я поочередно оборвал и бережно стянул на талию. Лисица повизгивала, но не сопротивлялась. Ее плечи покрылись мурашками, когда я провел по ее спине ногтями.

– …вы слышите меня? Помогите мне! Помогите! – посылала Лисица в трубку сигнал бедствия.

– Достаточно, – сказал я и нажал на клавиши, прекращая разговор. – Приступим!

Она надеялась, что я сбегу с места преступления, но, когда я повалил ее на подушки и крепко сжал ее запястья, Лисица едва не заплакала от безысходности. Она решила, что я потерял голову от жажды мести и собираюсь во что бы то ни стало совершить над ней беззастенчивое надругательство. Она сопротивлялась слабо, потому что моя настойчивость лишила ее воли. Но я не усердствовал слишком, тем более что ждать пришлось недолго.

Спасатели примчались на удивление быстро. В дверь кто-то громко постучал, а затем донесся злой голос:

– Немедленно откройте! Иначе…

Я так и не узнал, что было бы, если бы не открыл дверь. Едва я повернул ключ, как дверь распахнулась. Ожидая, что в комнату ворвется десяток добрых молодцев в масках, я отпрянул в сторону, но ничего подобного не произошло. На пороге стоял огромного роста милиционер в белой рубашке, а за его спиной застыли две женщины в синих халатах – кажется, уборщицы.

– В чем дело? – спросил милиционер и, не дождавшись ответа, бульдозером наехал на меня.

– Попытка изнасилования, – с раскаянием в голосе ответил я и кивнул на кровать, на которой, прикрываясь подушкой, лежала Лисица.

– Что?? – грозно зарычал милиционер и посмотрел на меня так, что мне сразу захотелось протянуть ему руки.

– Какой стыд! – покачала головой одна из уборщиц, с интересом глядя на меня. – А еще летчик!

Вторая, очень досадуя, риторически спросила:

– Неужели нельзя было договориться?

– Пробовал. Никак! – доложил я.

Милиционер и обе уборщицы посмотрели на Лисицу как на дуру.

В это время балконная дверь снова начала содрогаться от ударов. Блюститель порядка подошел к шторе и отдернул ее. Теннисист, увидев человека в форме, мгновенно притих, почтительно кивнул и даже попытался улыбнуться.

– Кто это? – спросил милиционер.