Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

Мы неплохо постреляли, прежде чем пулемётные очереди танков стали бить ровно под срез бруствера. В моей группе из семнадцати человек был первый погибший и двое раненых. Один тяжело в голову: считай не жилец. Теперь мы посылали пули, лишь на секунды высунувшись, практически без прицела.

Ситуацию попытался переломить штабс-капитан, открыв пулемётный огонь. Но в ответ оба танка с коротких остановок начали садить по позиции «медведя» из пушек. Маленьких, тоненьких, коротеньких – но пушек. Аркадию Юрьевичу явно приходилось несладко.

В очередной раз высунувшись из окопа, я увидел, насколько близко подобрался противник. Он был уже почти рядом; «красным» оставался финальный рывок. Наша неприцельная стрельба была совершенно не в состоянии их остановить.

Грохот моторов бронемашин, холодящий звук надвигающихся гусениц, явная дрожь земли от веса бронированных монстров (они уже не казались мне маленькими) – всё вместе сводило с ума. Уже и я сам чувствовал, как остатки мужества покидают душу. И тут над окопами послышался голос капитана. В начале, я даже не понял его, но затем слова командира подхватили остальные «дрозды»:

Смелей, Дроздовцы удалые!

Вперёд без страху! С нами Бог! С нами Бог!

Поможет нам, как в дни былые

Чудесной силою помог. Да, сам Бог!

Мне сразу вспомнилось плавание, наша учёба, лицо мамы… И её слова, с которыми она меня напутствовала. «Вперёд, без страху! С нами Бог!» – я не пою, я только шепчу.

– Бойцы! – кричу басом, добавляя в голос сколько возможно металла.

– Гранатами! – тянусь за одной, что стоит на выемке. Остальные следуют моему примеру. – Огонь!

Гранаты летят по всему периметру траншей. «Красные», совсем уже было обнаглевшие под прикрытием танков, как раз попытались броситься вперёд, в штыки. Но наша атака эту затею сорвала.

Только танки никуда не делись. Они не стали двигаться вперёд без пехоты, поливая траншеи пулемётным огнём, иногда стреляя из пушек. Это какой-то кошмар.

И вот он, момент истины: республиканцы, бешено крича, бросаются вперёд. В последний момент мы успеваем высунуться из траншей и дать залп в упор. Но противникам оставались считанные метры, которые они преодолели уже по инерции.

Одно мгновение, и слева от меня в окоп спрыгивает первый враг. С разворота бью прикладом в челюсть. Валится, как подкошенное дерево – готов. Следующий прыгает прямо на меня, буквально прибив ногами к стенке. Его бьёт штыком в бок один из моих испанцев, и тут же гибнет от выстрела в голову.

Выхватив наган, снимаю стрелка. Боль в груди дикая, подняться сразу не удаётся. Лёжа на земле, стреляю в очередного противника, пытающегося поразить в спину одного из моих бойцов.

Истеричный крик – слева на меня бежит «красный», держа в руках винтовку с примкнутым штыком. Две пули в грудь останавливают его бег.

Ещё один республиканец с русской мосинкой в руках, умело обезоружил противника и мощным ударом насадил его на штык. Он успел развернуться ко мне лицом, но и только: стреляя с земли из нагана, я переламываю бой в пользу обороняющихся. Двое сцепились на дне траншеи, пытаясь задушить друг друга. В этот момент слева из окопа выныривает очередной «красный», вскидывает винтовку – и снова самозарядный «наган» в моих руках срабатывает быстрее врага.

В схватке на земле победил республиканец. Он вскакивает с земли и с окровавленным штыком бежит на меня. Глухой щелчок револьвера: кончились патроны! Замерев от ужаса, я наблюдаю, как ко мне приближается моя гибель.

Сухой выстрел – и несостоявшийся убийца опрокидывается назад, не добежав до меня буквально метр. Но только я поворачиваюсь лицом к спасителю, как того сзади бьют штыком. И снова смерть дышит в лицо: противник явно собирается пристрелить меня, передёргивает затвор на своей винтовке.

– А-а-а!!!

Животный страх даёт силы, я вскакиваю на ноги. Какую-то долю секунды мне подарило то, что «красный» чуть замешкался с затвором. Он вскидывает винтовку, и в тот же миг я кидаю «наган» в его лицо. Прав, тысячу раз был прав штабс-капитан, когда рассказывал мне про использование этого оружия! Враг промахнулся, прилетевший в лицо револьвер сбил прицел.

Вот он снова дёргает затвор. Бешено крича, кидаюсь вперёд, пытаясь успеть первым. Страх гонит меня, придаёт сил; пролетев за пару секунд несколько метров, я сбиваю левой рукой ствол уже поднятой винтовки. Ещё один рывок вперёд, и самый жёсткий в моей жизни хук справа находит челюсть врага. Ударил не хуже, чем прикладом: противник подламывается в коленях и падает на живот.

Хватаю «наган» и трясущимися от возбуждения руками начинаю его заряжать. Буквально на пару мгновений окопы вокруг оказываются пустыми. Не веря в то, что мы смогли отбиться от более чем вдвое превосходящих нас республиканцев, я оглядываюсь вокруг.

Сердце бешено стучит от ярко вспыхнувшей надежды: с тыла к нам на помощь идёт подкрепление, в размере не меньше роты при поддержке двух немецких танков-панцеров. Оставшиеся республиканцы устремляются навстречу: вот почему они не перебили всех в окопах!

Однако логичнее было бы встретить противника на подготовленных позициях.

Ответ на свой незаданный вопрос я наблюдаю воочию: с коротких остановок, республиканские танки расстреливают немецкие панцеры, как в тире. Огонь сразу четырёх пулемётов заставляет подмогу залечь. Да с такими бронированными монстрами «красным» ничего не страшно!

Как всё же обманчиво первое впечатление! При первом взгляде на советские машины я был совершенно не впечатлён. Немецкие же, наоборот, показались мне вблизи довольно грозными. Я рассмотрел их, когда наша группа держала путь на высоту. И вот он, совершенно противоположный результат на поле боя.

Где-то слева зрение фиксирует яркую вспышку. Мне будто показалось, что от неё устремилась к одному из танков яркая стрела. И действительно, машина «красных» дёргается, а затем практически сразу разгорается, за несколько секунд превратившись в огромный костёр.

На месте вспышки я разглядел маленькое, приземистое орудие с коротким стволом, рядом ещё одно. Оно стреляет по второму танку, но его экипаж вовремя замечает опасность. Машина делает крутой разворот и выпущенный снаряд проносится рядом; «красные» открывают ответный огонь. В этот момент залёгшие франкисты поднимаются в атаку, республиканцы устремляются навстречу. Залп по врагам в упор – и начинается штыковая схватка.

Мне не удаётся разглядеть результатов дуэли танка с артиллеристами и рукопашного боя. Справа от меня в окопе замечаю шевеление, и тут же стучит выстрел. Я успел отпрянуть в последний миг: очнулся испанец, которого я сбил прикладом в начале боя. В ответ с испуга трижды стреляю по врагу. Лишь последний патрон находит цель. Затем, не слушающейся рукой