Поцелуй Иуды - Максим Шахов

Паша подцепил в углу стул, присел напротив Кати и вдруг увидел лежащие на приставном столе обгоревшие обрывки.

– А это еще что? – нахмурился он.

– А это добро, которое Катерина нашла дома в камине. Правильно, Катя?

– Да.

– Расскажи нам, пожалуйста, как это случилось.

– Алла в город уехала за покупками, а я в папином кабинете сидела, вспоминала… – шмыгнула носом Катя.

– Ну-ну?

– Ну и решила я камин растопить. Подошла, наклонилась, а там пепел свежий вроде как от бумаги. А слева клочок обгоревший белеет. Я присмотрелась, а на нем – Алла. Тогда я там все обшарила и еще два обрывка нашла… И сразу все поняла! Если бы она дома оказалась, я бы ее, гадину, убила! А так успокоилась немного и поняла, что лучше вам сперва показать…

Пока Катя рассказывала, Паша Евсеев разглядывал обгоревшие клочки. Два из них были фрагментами фотографий, третий – уцелевшей частью обычного листа бумаги.

На первом клочке в чувственном оскале была запечатлена Алла Богданова. То есть не вся Алла, а только ее голова, да и та обгоревшая. Второй уцелевший фрагмент был поинтереснее и напоминал иллюстрацию из Кама-сутры. Фотография явно изображала половой акт в позе номер три. Правда, остались на клочке только задранный женский зад и ягодицы припавшего к нему мужчины.

На обгоревшем клочке бумаги можно было прочитать всего несколько слов: «…инансовый отчет», наблюдение за а/м «Рено-Кли…» и «фотосъемка спецобъектив…».

– Ну, – посмотрел на Пашу Моляр. – Что ты обо всем этом думаешь?

– Так это, – покосился на Катю Паша Евсеев. – Я думаю, что все это нужно обмозговать как следует.

Моляр кивнул и сказал:

– Катерина, выйди, пожалуйста, в коридор пока, посиди там на стульчике.

Катя недоуменно посмотрела на него и с обиженным видом вышла из кабинета. Паша проводил ее взглядом и вдруг сказал:

– Она что, больная?

– В смысле? – уставился на него Моляр.

– В прямом. На хрена ей камин понадобилось распаливать? Жара жуткая, с меня уже семь потов с утра сошло!

– Погоди. Я спрашиваю, что ты об этом думаешь? – Моляр кивнул на обрывки.

– Так я тебе об этом и говорю. Херня какая-то… Зачем она полезла в камин? Ну, ладно, полезла, нашла эти обрывки. Так позвонила бы, тогда все это можно было бы зафиксировать. А она что сделала? Облапала все и привезла сюда. Словно специально следы решила уничтожить.

– Ты рассуждаешь как профессионал. А она обычная девчушка, на которую свалилось горе. И потом, я ей вчера в общих чертах обрисовал ситуацию. Объяснил, что наводчиком мог быть кто-то из своих, так что нужно стараться его не спугнуть.

– Это совсем здорово, – почесал затылок Паша. – Вчера ты сказал ей, что наводчиком мог быть кто-то из своих, а сегодня она уже и бумажки эти нашла…

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурился Моляр.

– Я, Вадим, хочу сказать, очень похоже, что эта красотка зачем-то решила подставить свою мачеху.

В этот миг дверь с грохотом распахнулась – и в кабинет ворвалась Катя Богданова.

– Ах ты, мерзавец! – крикнула она, бросаясь к Евсееву. – Да как ты смеешь? Может, ты еще скажешь, что я и папу подставила?

– Эй, ты че? – поднял руку Паша, но опоздал.

Катя с ходу вцепилась в него и, заливаясь слезами, начала таскать за волосы:

– Мерзавец! Сволочь! Вот тебе! Вот тебе, чтобы знал!

– Катерина! Прекрати немедленно! – заорал Моляр, бросаясь вокруг стола.

– Больно же! Отцепись! Ты че, вообще, что ли? – зашипел Евсеев, ухватив Катю за руки.

Подоспевший Моляр оттащил девушку в сторону:

– Ты что себе позволяешь?

– А что он себе позволяет? Мерзавец!

– Сама такая… – вздохнул Паша, приглаживая всклокоченные волосы.

– Да заткнись хоть ты! – оглянулся на него Моляр.

– Пусти, пусти! – снова рванулась Катя.

– Успокойся немедленно! – рыкнул Моляр.

Катя дернулась еще раз и вдруг уткнулась ему в грудь.

– Знаешь, как обидно? Знаешь?

– Знаю, знаю… – успокоительно погладил ее по спине Моляр. – Ну все, хватит, хватит.

Паша Евсеев удивленно уставился на них и совсем тихо сказал:

– Во дела… Дурдом какой-то. Ну и денек.