Поцелуй Иуды - Максим Шахов

– Возле «Колойла»? – мрачно спросил Моляр.

– А вы откуда знаете? – опешил Гусев.

– Работа у меня такая. Давно Алла там?

– Охранник сказал, часа полтора, как подъехала.

– Значит, это они с Родимцевым губернатора и Москву напрягают, – задумчиво проговорил Моляр. – Интересно…

– Что? – растерянно спросил Гусев.

– Да это я не тебе. В общем, не спускайте с нее глаз. Будет что-то интересное, сразу докладывайте.

– Понял, – сказал Гусев. – О, вышла как раз! С Родимцевым.

– Он что, ехать с ней куда-то собрался?

– Не похоже. Кажется, просто проводить вышел до машины. Она вроде плачет.

– Так вроде или плачет?

– Да вроде по-настоящему, а Родимцев ее успокаивает.

– Понятно. «Ведите» ее аккуратно, не дай бог, засветитесь, головы поотрываю!

– Обижаете, товарищ майор. Если нужно, мы к ней и под кровать заберемся так, что она не заметит!

– Хватит, один уже забрался, – вздохнул Моляр и отключился.

Побарабанив пальцами по столу, он посмотрел на часы и позвонил в прокуратуру.

– Алло, – умирающим лебедем отозвался Вася Уваров.

– Привет! Моляр это.

– А-а, – вздохнул Вася, – привет. Я тебе как раз собирался звонить.

– Ты вроде не в духе? – осторожно поинтересовался Моляр.

– Да будешь тут в духе!

– А что случилось-то?

– Ой, лучше не спрашивай, – горестно вздохнул Вася. – Такая подляна! Жена вчера вернулась…

– Ну?

– Что – ну, Вадик? Заваливаюсь я вчера ночью с этой Зинкой, мать бы ее так, к себе, а жена дома! Представляешь?

– Представляю. Ну?

– Да что – ну? Как сцепились они с этой Зинкой в прихожей – крик, ор, вешалку завалили, телефон разбили, короче, конец света! Всех соседей переполошили, те давай в милицию звонить – мол, прокурора вашего убивают…

– Здорово! – засмеялся Моляр.

– Что ты ржешь? – обиделся Вася. – Хорошо тебе, ты правильный! Посторонних женщин в дом не водишь. А тут хоть вешайся! Дежурный по ГОВД сразу группу немедленного реагирования выслал и две ПМГ. Врываются они с автоматами, а у меня – рестлинг почище, чем у Фоменко на ТНТ. Пока разнимали жену с Зинкой, полподъезда собралось на это зрелище посмотреть. Представляешь?

– Представляю, – едва сдерживаясь, чтобы снова не засмеяться, проговорил Моляр. – И чем это кино закончилось?

– Чем-чем? Выгнала меня жена из дому, вот чем!

– Круто! – присвистнул Моляр. – Но справедливо.

– Да пошел ты, моралист хренов!

– Не обижайся, Вася. Я же чисто по-дружески. И где ты теперь, у Зинки этой?

– Да пошла она, шалава!.. Нет, Вадик, я жену свою люблю.

– Во как! – удивился Моляр. – Здорово! А вчера ты кого любил?

– Заткнись! Тебе этого не понять!

– Нет, Вася, почему же? – примирительно заметил Моляр. – Я сегодня тоже, наверное, постороннюю женщину к себе приведу.

– Так тебе-то чего бояться? Правильно?

– Правильно.

– А я, Вадик, поживу пока в прокуратуре, уже с шефом договорился. Ночки три отдежурю, пока жена малость отойдет, и буду проситься назад. Она у меня хорошая… В общем, Баксембаум звонил мне только что, просил уточнить дату рождения несовершеннолетней наследницы.

– Кажется, понял твой еврей, о ком речь? – нахмурился Моляр.

– Да понял, конечно, на то он и еврей, – согласился Уваров. – Только он не из тех, кто будет болтать. Так ты знаешь, когда она родилась или нет?

– Знаю. Записывай. – Моляр продиктовал по памяти дату рождения Кати, указанную в ее загранпаспорте.

– Ага, – бросил Вася Уваров, – есть, записал. Короче, у Баксембаума сейчас слушание дела в горсуде. Освободится, перезвонит, я ему информацию к размышлению сброшу. Если что путное надумает, я тебе сразу сообщу.

– Договорились, – сказал Моляр. – Буду ждать.