Палач из Галиции - Александр Тамоников

– Где схрон его банды?

– Я не… – Гомула осекся и надрывно закашлялся.

Оперативники терпеливо ждали.

– Хорошо, я скажу. – Арестант как-то сдулся, стал похож на спущенный футбольный мяч. – Вы точно выпустите Вассу?

– Тебе недостаточно честного слова советского офицера?

– Ладно. Ко мне приходят люди из группы «Вепрь». Их никогда не было много – то один, то двое. Обращались за запчастями, просили информацию о руководстве совхоза, о его планах. Знаю кроме Мазайло только Ивана Гонду и Зосима Франко. Командир там Лука Табачник. Он раньше у немцев служил, был оберштурмфюрером в дивизии «Галичина». Я никогда не знал, где находится их схрон. Они же не идиоты, не станут об этом сообщать. Влас сегодня проговорился. Приполз едва живой, с ног валился. Мол, укрой меня, не сегодня-завтра придут люди от Табачника. У нас схрон под Гожище, у леса, на краю кладбища. Ни одна посторонняя сволочь про него не знает. Ранение не смертельное, пуля навылет прошла. Бормотал про какого-то офицера СМЕРШа, которого ему и двум местным хлопцам поручили ликвидировать. Послушайте, паны офицеры, я больше ей-боженьки ничего не знаю. Только то, о чем Мазайло в бреду проговорился. Сами подумайте, кто стал бы доверять мне такие тайны?

– Хорошо, Елизар. Ты сказал даже больше, чем мы от тебя ждали, – задумчиво пробормотал Алексей. – Ступай за решетку, ложись спать. Охрана, увести его!

Прибыл красноармеец, вытолкал заключенного в коридор.

Алексей притушил свет, взглянул на часы. Начало третьего ночи, однако.

Березин разминал папиросину и с любопытством поглядывал на капитана.

– А я бы еще поговорил с этим кадром, – сказал он.

– Не о чем с ним больше говорить, – отрезал Алексей. – Посмотри на него. Он похож на носителя ценной информации? Достаточно того, что мы уже услышали. О засаде в его хате забудь. Наши друзья из леса ее теперь за три версты обходить будут. С местностью знаком? Что это за Гожище?

– Крупное село на краю Хованского леса, в котором, скорее всего, и прячется Нестор Бабула. Верст пятнадцать от Збровичей. Дорога по полям да по опушкам. – Лева закрыл глаза, начал восстанавливать в памяти план местности. – Кладбище за западной околицей, на краю осинового леса.

– Это шанс, Лева, – заявил Алексей. – Спать сегодня не будем, заварим крепкий чай, как на зоне. В общем, слушай мою команду. Много людей не брать, хватит отделения обстрелянных красноармейцев. Возьмешь пару своих, тех же Григорьева с Окульченко. Пошлешь гонца к коменданту. Не хрен ему спать. Никакого шума и суеты! Рядовой состав и офицеры, вплоть до Глазьева, не должны знать, куда мы едем. Отбываем в пять утра от твоей конторы. Обойдемся без построений, сразу в машину. Оружие, снаряжение – все должно быть при людях. Машина неприметная и закрытая. Подойдет хлебный фургон, грузовик с мелькомбината, хоть трактор с прицепом. Мы обязаны выявить схрон. Напряжемся, Лева, проявим наблюдательность и дедуктивные способности. Примем, так сказать, повышенные социалистические обязательства! Бандитов брать живыми, по крайней мере Табачника. Рядовые члены группы не знают, где сидит Бабула. Сомнительно, что им известно имя и местонахождение связника. А Табачник обязан это знать. Все понятно, Лева? Есть вопросы?

– Ага, назрел один. – Березин пристально посмотрел ему в глаза. – Ты всерьез намерен выпустить Вассу Гомулу?

– Не смотри на меня с такой предвзятостью и классовой ненавистью. – Алексей разозлился. – Эту женщину выпустить немедленно, пусть идет домой. Сделаем ей свидание с благоверным. Возможно, у Елизара окрепнет желание сотрудничать с нами. Посадишь человека к соседям. Вернее, двух. Пусть посменно дежурят, докладывают обо всех посещениях. Если баба чиста, то нехай остается на воле, наслаждается житьем при Советской власти. Еще вопросы, Лева?