Секс-пуля - Михаил Серегин

– «Джорджия» – это название духов. Я действительно их оставила в номере.

Продавщицей в магазине работала одноклассница Дарьи – Женечка.

– Понимаю, она назвала имя и фамилию. После этого адрес – не проблема. Я прописалась в собственной квартире, как и всякий добропорядочный гражданин. Только теперь ответьте мне, уважаемые сыщики, каким образом примерно та же информация оказалась и у гоблинов? Они не знали, где я живу, но кто-то очень подробно дал им мое описание.

Паша пожал плечами.

– У них свои люди, у нас свои. А Саратов всего-навсего город. Где тебя нашли?

– В ресторане.

– Вот видишь, ты и не думала отсидеться подольше.

– Чего ж отсиживаться после того, как уже милиция побывала у тебя дома и подписку о невыезде отобрала. Откуда я знала.

– Никто не знал, – перебил Шустриков.

– По нашим данным, Технарь был связан с преступной группировкой, занимающейся похищением автомобилей, их разукомплектованием и продажей по частям. Запчасти с успехом реализовывались на рынке. Иногда действовали под заказ, так как исчезали весьма уникальные экземпляры.

Невозможно облазить весь город и заглянуть в каждый гараж. Люди не светятся, работают чисто, загоняют тачку в маленькую мастерскую и выносят ее оттуда уже по кусочкам. В моей практике были случаи, когда кузова дорогостоящих иномарок распиливали и вывозили на свалку в багажнике старенького «Москвича», дабы не засветиться. Умельцы.

– Что ж не арестуете? – съязвила Данилова.

– Конкретных зацепок нет, одни предположения. Хотя человечек на заметке имеется. Фролов Андрей.

– А как он выглядит? – Если бы не разговор, сидела бы Даша в мягком кресле с превеликим удовольствием.

– Маленький, щупленький, родинка в виде капли на щеке, позже могу показать фотографию.

«Не стоит. Я уже успела очень близко познакомиться с оригиналом».

– Убитый накануне автослесарь Петя работал на фирму «Автомаэстро», а она под контролем Фролова. Узнав о том, что вместе с покойным Розановым разбираться с ремонтниками ездил еще и Виталий Алексеевич, я немедленно посоветовал ему исчезнуть. Почему убили Розанова, мы не знаем. Два трупа у нас уже проходят по автомобилям, зачем искать неприятности на собственную задницу?

«Я их уже нашла».

Дарья не спешила признаваться в том, что ее вычислили прямо на рынке, и уж тем более рассказывать об изнасиловании. Несмотря на всю мрачность обстоятельств, делиться она думала лишь с Шустриковым, да и то не до конца.

– Дарья, чего хотели от тебя гоблины? – поинтересовался генерал.

– Спрашивали насчет выпавшего из окна мужчины. Интересовались, не хвастался ли он, что сильно разбогател.

– Что-то я не слышал о том, чтобы люди на радостях от привалившего им состояния бросались головой вниз. – Шустриков сидел на диване – любовь у него к диванам. Дома их у него штук пять, два из которых стояли в кабинете до того, как он тренажерный зал там оборудовал, один пришлось выкинуть. И здесь на диван уселся. Нет чтобы в кресло. Большой очень – неудобно ему в кресле. – Давайте поговорим о муке, которую все стремятся выдать за зерно. Мы тут, Даша, по дороге уже обменивались мнениями, мне советуют не лезть. Что думаешь?

– Вот так взять и от всего отказаться?!

– Большой риск, – скрипнул генерал.

– Официально ничего не выйдет, – добавил Павел.

Дарья поднялась со своего места и объявила, что хочет спать.

Дарья Ивановна, сидевшая до этого с журналом мод в руках, встала следом за молодой гостьей и выразила готовность показать ей комнату.

В третьем часу ночи она проснулась. За стенкой должен был спать Шустриков. Он обязательно потащит ее в постель. Кто ж среди ночи от красивой женщины откажется? Но она должна поговорить с ним прямо сейчас, иначе толпящиеся в голове мысли не дадут ей заснуть до утра. А постель подождет. Пусть сгоняет жир и обретает форму.

Одевшись, Дарья вышла на цыпочках в коридор второго этажа. В доме стояла тишина. Она подошла к двери соседней комнаты, деревянные полы при этом пару раз скрипнули. Предательское повизгивание досок она ощутила всеми нервными окончаниями. Аж мурашки по коже. Тут, понимаешь, чуть ли не крадешься – и такая вдруг неприятность.

Тихонько постучала. Никто не спешил ей открывать. Поразмыслив немного, она толкнула дверь и вошла в темноту.

Из угла комнаты до ушей Дарьи долетало легкое посапывание. Она постояла немного, потом нащупала выключатель и включила в комнате свет.

Шустриков спал на спине, натянув одеяло на нос. И без того гладкое лицо теперь вовсе избавилось от морщинок – человек спал. А она пришла его будить. Тронув бизнесмена за плечо, Дарья шепотом произнесла:

– Виталий Алексеевич, Виталий Алексеевич.

Он буркнул во сне, встрепенулся, после чего быстро сел в кровати.

– Что случилось? – встревоженно спросил он, рассматривая Дарью.

– Мне с вами надо поговорить!

Он проморгался, провел ладонью по лицу и, не скрывая удивления, уставился на нее.

– Что за срочность такая?

– Вы ведь охотник?

На нем была белая майка, которая не могла скрыть мощных, заплывших жиром плеч. Скрестив руки на груди, он предложил ей сесть.

– С чего ты взяла?

– Я видела у вас в прихожей голову кабана.

– Да, было дело. Мой трофей, – Шустриков даже среди ночи был горд тем, что когда-то завалил на охоте кабана.

– Значит, вы человек смелый.

– Несмелым людям я бы не рекомендовал в наше время заниматься бизнесом. Здесь как на войне: или ты, или тебя. Говори конкретнее, что хочешь от меня?

Дарья села на стул и уставилась в пол.

– Меня вчера изнасиловали.

– Как?!

– В извращенной форме.

– Нет, я не это хотел спросить. – Он, не стесняясь ее, встал с кровати и натянул трико. В комнатах было тепло, поэтому спали только в нижнем белье. Теперь его огромный, выпирающий вперед живот вызывающе подчеркнуто нависал над штанами. Поймав взгляд Дарьи, он также надел на себя и кофту и после того, как застегнул «молнию» почти до горла, попросил ее рассказать все подробнее.

Она первым делом сообщила, что, судя по родимому пятну на щеке, человек, который верховодил на допросе и во время изнасилования, и Фролов Андрей, известный милиции как глава группировки, – одно и то же лицо.

– Будь у меня фотография, я без труда бы опознала его. Прежде чем взять меня, они спрашивали о тебе, о том, где ты. Похоже, вы с Розановым перегнули палку. Директор Лоскутов решил спрятаться под «крышу» от неожиданно начавшегося «дождя».

– Я бы тоже мог. Но это бы значило в одиночку финансировать небольшую войну. А я к этому не готов. Это абсолютно две разные кучи. Одна смотрит за машинами, другая пасется на торговле зерном и товарами народного потребления, в том числе и мебелью. Они никогда не договорятся. Продолжай, пожалуйста.