Выстрел из прошлого - Михаил Нестеров

– Абсолютно точно.

– Я так понимаю, что нельзя ставить бокал во время произнесения «сколя».

– Пока присутствующие не взглянули в глаза друг другу, – внес поправку гид.

– Как в зоопарке, – в последний раз заметил Шульгин и замолчал до конца поездки.

По прибытии в гостиницу он предупредил руководителя группы:

– Прогуляемся по городу.

– Хорошо, что вы предупредили, – последовал ответ.

На такси они приехали в Норрмальм, северную часть города, где расположены деловые кварталы. Пятнадцать минут ходьбы от центра, и на площади главного вокзального комплекса Т-централен они увидели голубой «Сааб» девяносто девятой модели, оборудованной стеклоочистителями для фар и самовосстанавливающимися бамперами.

Шульц подошел к машине и, склонившись над дверцей с опущенным стеклом, сказал условленную фразу:

– Вы интересуетесь системой подогрева сидений для этого класса?

– Вы ошиблись, приятель. Эта модель «Сааба» оснащена системой подогрева. – Пауза. – Садитесь в машину. Нет, нет, оба на заднее сиденье.

– Почему бы вам не сказать: «оба – на заднее сиденье с подогревом»? – Шульц закатил глаза. – Чувствую себя дураком. Какой умник придумывает такие дурацкие пароли?..

– Не я, – ответил водитель, поймав в зеркальце заднего вида колючие глаза Шульгина.

– Приступим к делу?

– Только отъедем к автовокзалу.

– Он далеко?

– Рукой подать.

Остановившись на парковочной площади автовокзала, также расположенного на севере Стокгольма, водитель полуобернулся в кресле и передал Шульцу полиэтиленовый пакет.

– Можете развернуть и проверить товар.

– Само собой.

Спецназовец вынул из пакета бумажный сверток, развернул и его. Удовлетворенно покивал, разглядывая SIG[2]P210.

– Я бы назвал этот пистолет самым точным и надежным армейским пистолетом, – высказал свое мнение Шульц.

– Ты забыл добавить, что он и самый дорогой, – перешел на «ты» разведчик. – Я выложил за пару четыре с половиной тысячи долларов.

– Ну, не из своего же кармана, – усмехнулся диверсант. – Он стоит этих денег. И цену в две тысячи за него можно назвать демпинговой. Уже девять лет выпускается новая серия – P220, но я знаю, что и эта до сих пор состоит на вооружении и является популярным спортивным пистолетом в Западной Европе. Пистолет не новый. Не знаешь, кого-нибудь грохнули из него?

– Без малейшего понятия.

– Как же так, браток? Надо было поинтересоваться.

Шульц держал в руках «полуавтомат», построенный по браунинговской схеме со сцепленным затвором и коротким ходом ствола. Предохранитель смонтирован на рамке пистолета слева, а рядом – выключатель затворной задержки. Емкость магазина – восемь патронов. Вес меньше килограмма.

– А теперь поговорим о главном. – С этими словами Шульц убрал пистолет в «визитку» с круговой «молнией». Свое оружие Куница положил во внутренний карман пиджака, проделав в нем дырку для ствола. Похлопал себя по карману, подергал пиджак, куртку-«аляску»: «сиг» не выпирал и был зафиксирован, как в мягкой кобуре.

– Ваши клиенты остановились в хостеле на юге столицы. Вот адрес. – Разведчик передал Шульгину клочок бумаги. – В основном они завтракают и обедают в хостеле, но ужинать идут в кафе – разновидность бара-ресторана, название «Васа». Это они? – из другого кармана он достал несколько фотографий.

Шульц, едва взглянув на них, передал Кунице. Тот вернул снимки со словами:

– Да, это они. Почему они до сих пор не обратились в полицию и не попросили политического убежища?

– Для меня это тоже вопрос. У них остались какие-то сомнения. Кто-то из них, скорее всего женщина, еще не решила для себя вопрос о шведском гражданстве. Насколько я правильно информирован, у нее в Союзе остался ребенок.

– Сын, – подтвердил Шульц, принимая эстафету от Куницы. – Здесь можно купить холодное оружие? Есть такие магазины?

– Все главные магазины находятся в этой части города. В трех кварталах от этого места есть охотничий магазин. Могу подбросить вас.

– Спасибо, но мы пешком.

– Счастливо, – с видимым облегчением напутствовал он диверсантов. Здесь, в Стокгольме, у него тоже был ребенок. До сегодняшнего дня он не беспокоился за его судьбу, но все изменилось с приездом в эту страну советских диверсантов. Что они могут, было написано на их лицах. К тому же его не покидало ощущение, что они только-только отошли от горячки боя. По-другому это звучало не лучше: они рвались в бой.