Радиоактивная война - Иван Стрельцов

– Нет, мы здесь оказались по делам бизнеса, – заметно охмелевший Серафим Кириллович, тем не менее, ответил уклончиво.

– А мы прилетели поохотиться на белого носорога. Все было заранее оплачено, а когда оказались в этой дыре, выяснилось: чтобы застрелить какого-либо зверя, нужно купить лицензию у губернатора. Но хозяин провинции недавно убыл с семьей в Европу знакомиться с достопримечательностями. Вот мы и застряли здесь, как узники крепости Алькатрас.

«Недоволен хозяин Вселенной, а вернуться обратно не позволяют заплаченные баксы», – про себя насмехался Кольцов, слушая стенания нового знакомого.

– Роберт, а чего же вы сюда поперлись не в сезон? – мешая русские слова с английскими, спросил Серафим Кириллович.

– Я полгода провел в Афганистане, снял почти сотню репортажей. Причем не какую-то сладкую клюкву, а настоящую что ни на есть правду. Шеф моей телекомпании обещал Пулитцеровскую премию по возвращении в Штаты, но когда я прилетел в Нью-Йорк, оказалось, что чиновники из Министерства информации решили: мои репортажи не поднимают дух патриотизма в обывателях, и, значит, премии я не достоин. Шеф, конечно, эту клизму мне подогнал, а ведь мои непатриотичные репортажи на тридцать процентов подняли рейтинг телекомпании, а это дорого стоит. А чтобы я от обиды не перебежал к конкурентам, выплатили двойной гонорар. Деньги я, конечно, взял, но обида осталась. Вот и поехал в Африку, чтобы хоть где-нибудь на ком-то отыграться.

«Так вот, дружок, откуда у тебя такой оригинальный загар», – подумал Кольцов и заметил краем глаза, что Софи раскрыла пачку сигарет. Сыщик автоматически достал из кармана зажигалку, щелкнув, поднес тонкий язычок пламени к кончику сигареты и, все еще пребывая в своих мыслях, неожиданно вслух проговорил:

– Афганистан – страна чудес. Зашел в кишлак, и он исчез.

– О-о! – радостно воскликнул американец и впервые внимательно посмотрел на «референта».

– Вы были в Афганистане тоже журналистом?

– Нет, солдатом, – уклончиво ответил Глеб, решив про себя не дразнить акулу видеокамеры тем, что перед ним сидит бывший офицер спецназа КГБ.

– Русские солдаты лучшие, так говорил мой дед, который встречался с ними во время Второй мировой войны на Эльбе. Предлагаю за это выпить.

– За это можно. – На этот раз Кольцов не стал проявлять недовольство...

Как правило, если завтрак начинается с доброй порции алкоголя, то впоследствии он плавно перетекает в обед, а наиболее подготовленные и ужина могут дождаться.

На обед под виски Малкин заказал бифштексы с кровью, картофель фри и странный салат (по мнению Кольцова), состоящий из рваных листьев молодой капусты, долек ананаса и сладкой кукурузы.

К удивлению сыщика, в отличие от его нанимателя янкес пить умел. Видимо, сказывалась разъезжая жизнь телерепортера, закалили командировки.

В конце концов все подходит к завершению. Подошло к концу и застолье новых друзей.

Когда официант подал длинный чек счета, Роберт Малкин громогласно объявил, что оплатит его лично, так как угощал друзей блюдами американской кухни.

– Хорошо, значит, завтра мы вас приглашаем на русский обед, – неожиданно пробудился из бражного забытья Зубанов.

«Отлично, послезавтра мы имеем все шансы ночевать на улице», – подумал Глеб, зная их финансовое положение...

К удивлению сыщика, ночь прошла без кошмарных снов, Серафим Кириллович лишь время от времени сладостно посапывал да причмокивал. А наутро вскочил бодрый и энергичный. Наскоро помывшись и побрившись, унесся из гостиничного номера.

– Вот что делает со старыми козлами запах самки, – продолжая нежиться в постели, рассмеялся Кольцов.

Зубанов вернулся довольно быстро, все такой же энергичный и в приподнятом настроении, даже пытался что-то гнусаво напевать. И с порога заявил:

– Как я и обещал, обед будет в исконно русском стиле. – И хитро подмигнув своему телохранителю, заговорщицким тоном добавил: – Хотя на самом деле это чистая обманка.

– Как это? – спросил Кольцов, в торгашеских терминах он был не особо силен.

– А это вроде как норковая шапка: с виду натуральная, а на самом деле шкурка, натянутая на тряпичный каркас. Так и наш обед, будет икра черная не из волжских или сибирских осетров, а из аквариумных особей. Царская уха из местных водоплавающих, начинку для кулебяки тебе вообще лучше не знать. Все остальные блюда в том же плане, даже водка и та не русская, а шведский «Абсолют».

– Лихо ты разрулил, Кириллыч, – хмыкнул Кольцов. – После этого банкета нас сразу же выпрут из номера или дадут переночевать?

– Не боись, Глеб Иванович, хороший бизнесмен, как хороший солдат, из топора кашу сварит, сам будет сыт и друзей накормит, – Зубанов поднял вверх указательный палец, будто бы кому-то грозя, его брови сошлись к переносице. – Да, и вот что еще, я подумал, что дружеский обед в ресторане – это не то. Поэтому заказал сервировку в номер, американцы предупреждены и не против. А ты как?

– Адамыч завсегда с народом, – обреченно произнес сыщик, вспомнив расхожую фразу из какого-то советского фильма. Спорить с Зубановым было бесполезно, это он уже понял. Широко потянувшись, Глеб вдруг уловил взгляд Зубанова. Масляные глаза бизнесмена буквально прожигали широкую кровать в спальне...

Обед начался скучно и скомканно, все-таки не до такой степени собравшиеся были знакомы, не были закадычными друзьями и не имели общих тем. Но по мере употребления алкоголя барьеры стирались, и вскоре Серафим Кириллович с Малкиным затянули волынку о пользе или вреде всемирной глобализации. Глебу тема показалась очень «интересной», и все свое внимание он сосредоточил на ослепительно белом потолке. Софи не выпускала из тонких пальцев сигарету, выпуская тугие струи сизого дыма к потолку, все же какое-никакое разнообразие для сыщика. Наконец девушка не выдержала и в сердцах сказала своему бойфренду:

– Бобби, сколько можно? Хватит политэкономии. Ты бы лучше похвастался своей аркебузой, из которой собираешься застрелить носорога.

Он этих слов американец аж подпрыгнул.

– Браво, детка, а то говорим черт знает о чем, нет чтобы похвастаться своей гордостью.

Малкин выскочил из-за стола и опрометью бросился к двери. Невысокий, широкоплечий, с выпуклым брюшком, он походил на шар для боулинга, который снесет все, что окажется на его пути.

– Отряд не заметил потери бойца, – ухмыльнулся Зубанов, берясь за тонкое горлышко бутылки с шампанским.

Но молодая женщина отрицательно покачала головой.

– Лучше водки.

– Великолепный выбор, мадмуазель, – начал извиваться перед Софи Серафим Кириллович, как будто это был не крупный бизнесмен, а мелкий торгаш с Черкизовского рынка. Когда три рюмки были наполнены «Абсолютом», Зубанов тут же озвучил подходящий к текущему моменту тост: – Ну, за присутствующую здесь даму, то бишь мадмуазель.