Тот самый калибр - Сергей Самаров

— Я готов, товарищ подполковник.

Эта иносказательность была понятна нам обоим.

— У тебя трубка снимает?

— С высоким качеством. Хоть фото, хоть видео.

— А со стороны съемку заметно?

— Только если будет вспышка работать. На видео она вообще не работает.

— Хорошо. Пока пистолет посмотрим… который принес, — он протянул руку.

Я снял с плеча рюкзак и передал его Скоморохову.

Он раскрыл его так, чтобы свет от фонаря освещал то, что внутри, сунул туда руку.

— Да. Серьезная машина. СПС^[11]… Если бы в тебя недавно стреляли из этой штуки, бронежилет тебя не спас бы. Там бы сломанными ребрами не отделался.

Это я и сам хорошо понимал. Пуля этого пистолета пробивает бронежилет, пробивает тело, после удара о вторую стенку бронежилета возвращается, уже вращаясь и наматывая на себя внутренние органы. Очень мощная и неприятная пуля.

Отставной подполковник запустил в рюкзак обе руки. Что-то там, внутри, металлически тонко звякнуло. Я по звуку понял, что он вытащил обойму и пересчитывает патроны.

— Семнадцать штук. Одного патрона нет. Значит, мы имеем право допустить, что владелец пистолета стрелял в того парня, который дверь открыл. Сын зарубленной женщины.

— Да… В меня, к счастью, стреляли из простого «макарова», — я протянул руку и взял с бензобака мотоцикла бумажник, который принес. Вытащил права. Посмотрел.

— Анатолий Михайлович Пашунин… Брат или однофамилец, интересно…

Потом вытащил пластиковую банковскую карту.

— Анатолий Пашунин… Значит, считаете, товарищ подполковник, эту «рыбу» следует брать за жабры.

— Пока только проведем съемку. Ждать придется до утра, когда экспертизу сделают, тогда можно и задержание проводить. Ты свою трубку в руке держи так, чтобы объектив камеры не закрывать. Съемку включи, сделай вид, что разговариваешь, а сам снимай. Сможешь?

— Чего проще… Гораздо труднее будет их дождаться… До утра времени еще много…

Ждать, как оказалось, мы оба умели прекрасно. Шли часы, мы, конечно, утомились от ожидания. Но Земля по-прежнему вращалась, и утро неизбежно приближалось. Отставной подполковник так и сидел на своем мотоцикле, я ходил кругами вокруг него, переводя дыхание, когда оказывался за спиной Скоморохова. Мой рюкзак с башмаком и пистолетом в качестве главного вещдока обвинения Виктор Федорович засунул в мотоциклетный баул. Их было приторочено к мотоциклу целых три штуки — один сзади и два по бокам пассажирского заднего сиденья.

Собственный пистолет я держал на спине за поясом, будучи уверен, что в случае необходимости всегда сумею сыграть на опережение и вытащить его раньше, чем кто-то другой достанет свое оружие.

Утром людей на улице стало появляться непривычно много после ночного безлюдья. И хорошо, что все они двигались в одном направлении — в сторону автобусной остановки. Значит, отправляются на работу, никто не возвращается и не удивляется, снова увидев нас. А запомнить нас не трудно хотя бы по мотоциклу Скоморохова. Такой мотоцикл не каждый день на улице встретишь.

Между делом, чтобы убить время, я рассказал отставному подполковнику то, что услышал от капитана Сани. У него уже нет необходимости ехать в поселок Плановый, потому что бомжей найти уже невозможно. Разве что навестить их в морге. Сам собой возникал вопрос: кто их сжег? Второй Пашунин, который, предположительно, совершил убийство семьи, по времени уже не успевал это сделать, а потом еще и добраться к первому Пашунину с докладом. Вероятно, есть у подполковника Пашунина «чистильщики», которые подчищают место преступления. Но этот вопрос умозрительно разрешить невозможно, поэтому не стоило над ним и голову ломать.

А время шло своим естественным чередом…

Наконец мы дождались. Два человека подошли к «Москвичу». Один невысокий, в синем прокурорском мундире. Второй выше, суше, мосластее. Внешне они были не похожи. И я подумал, что они просто однофамильцы, а не братья. Тот, что повыше, был в тапочках, выглядел настолько расстроенным, что, по моему мнению, просто жаждал вылить себе в рот бутылку водки, чтобы успокоиться.