Умереть, чтобы воскреснуть - Андрей Воронин

— Не уверен, что человек на вашей должности может делать точные предсказания.

— Короче, претензий я не принимаю. По мере возможности мы щадим ваши нежные чувства, но по мере надобности делаем и будем делать то, что считаем нужным.

Мирон единственный не накинулся вчера на Каланцова и продолжал спокойно досматривать фильм. Пора было составлять для себя примерный портрет каждого из подопечных, и по стечению обстоятельств Глеб начал именно с Митрохина. Тем более что сам Мирон, тяготясь одиночеством, продолжил разговор:

— В какие настольные игры играете, товарищ сотрудник?

— Во всякие. Особенно люблю в шашки-поддавки.

— Не предлагаю, потому как вы все равно откажетесь. Вы, как серьезный человек, на работе, наверное, ни-ни. А вот вашего предшественника я однажды уломал. Он вообще был слишком мягким человеком для эфэсбэшника. Такими всегда все бывают недовольны.

Мирон снова приложился к бутылке, не предлагая ее по тем же причинам, что и игру. «Любитель принять на душу? — спросил себя Слепой. — Не похоже. Такие всегда припадают с жадностью путника в пустыне. Этот просто смакует, не делает больших глотков».

— Вам здесь, наверное, кажется, что опасность здорово преувеличена?

— Да нет, почему? В первый раз мы хором испугались, — признался Мирон.

— Когда вас еще никто не берег?

— Ага. Он сказал, что хочет с нами подружиться хочет стать шестым в компании.

— Вы его видели в лицо?

— Веденеева? Так же, как вас. Он не собирался скрывать свою личность. Тогда мы, правда, не знали, кто он такой и откуда взялся. Увидели пушку и решили, что какие-то бандиты хотят посадить нас под замок и затребовать выкуп.

— Где все произошло?

— Вам разве не рассказали?

— Только в общих чертах.

Глеб не мог признать, что до самого последнего момента оставался в полном неведении. Даже главные факты стали известны ему только час назад, с получением от курьера отпечатанного на тонкой бумаге листа.

— Могу красочно расписать подробности, — загнав в лузу очередной шар, Мирон бросил полированный кий на стол и сам присел рядом, на борт. — Ленкин бойфренд повез нас на перформанс, который давали его друзья-художники. Без друзей-знакомых сейчас никуда, ничего без них не закрутится.

Вот у вас маловато друзей, потому и приходится выполнять чужие приказы.

— Кто сказал, что у меня нет друзей?

— По лицу видно завзятого одиночку. Когда играешь в азартные игры, волей-неволей учишься быстро распознавать людей.

— Обо мне в другой раз. Давайте не отвлекаться.

— У Ленкиного бойфренда тогда была не та тачка, какую вы видели. «Shevrolet TrailBlazer».

Тачка нас в конечном счете и выручила, но все равно он ее толкнул… Перформанс устроили на лужайке за Балашихой, человек сорок собралось поглядеть. Художники приперли на прицепе целую бочку томатной пасты, оделись в белые балахоны до пят и стали этой пастой мазать друг друга. Народ посмотрел, более-менее похлопал. Вообще красиво было визуально — ярко-зеленая трава и ярко-красная паста на белых балахонах… Охраны там, кстати, хватало. Я не в курсе, кто ее оплатил, но шкафы в пиджаках бродили по периметру. Веденеев буквально у них перед носом к нам сунулся, аккуратно показал пистолет.

— Когда сунулся, как?

— Так вам вообще ничего не рассказали?

— Неважно. Хочу услышать от непосредственного участника.

— Я уж точно был непосредственным. Мы садились в машину: девчонки уже были внутри, а мы с Денисом только собирались влезать. Подходит кадр и вполне цивильно объясняет, что поедет шестым в компании.

— Вы не подумали, что это продолжение перформанса, когда увидели оружие?

Мирон отхлебнул еще из горлышка, задержал мартини во рту, чтобы полнее насладиться вкусом, запустил его внутрь и покачал головой.

— Лицо было слишком убедительным для перформанса. Как и ваше, кстати. В вас никогда не заподозришь участника спектакля.

— Все сразу послушались?

— Конечно. Никто и не пикнул. Места для шестерых пассажиров хватало, так что устроились в лучшем виде. Естественно, он велел нам ехать в противоположную от Москвы сторону.

— По какой дороге?

Веденеев должен был взять курс туда, где он собирался удерживать заложников. Наверняка какие-то поисковые меры были приняты. Но Глеб хотел знать как можно больше.

— Вначале по Ярославскому шоссе, потом по какой-то грунтовой. Ленкиного бойфренда он высадил, только мобильник отобрал. Сказал, что машину и мобильник тот получит обратно в целости и сохранности. Велел Денису сесть за руль и слушать указания. А дальше случилось по пословице «клин клином вышибают». Оказалось, на «Shevrolet» положили глаз какие-то бандюганы. Пронюхали, что мы собираемся за город, и пасли в ожидании подходящего момента.

— Чтобы забрать машину?

— Ну, может, еще деньги из карманов, часы, колечки. Правда, кроме Вероники, у нас золотом никто не увлекается. Неважно… Выскочили вдруг на двух тачках. Одна ехала навстречу и развернулась поперек, другая сзади вдруг нарисовалась. В первой сидели трое в масках, во второй двое.

— Красивое совпадение, — отметил Слепой.

— Вообще этот Веденеев нормально владеет собой. Мне сразу показалось, что он из бывших сотрудников.

«Выходил ли приказ о его увольнении? — подумал Глеб. — Разве только в последний месяц».

— Я сидел рядом, ближе всех, — продолжил Мирон, ставя бутылку на зеленое сукно. — Собственным боком почувствовал, как он напрягся, когда увидел пару автоматов. Его приняли за охранника — слишком уж он отличался от всех нас и по возрасту и по прикиду. Поэтому целили в него, требовали, чтоб он первый вылезал. Еще кричали, чтобы Денис мотор заглушил. Вокруг никого — ни встречных машин, ни поперечных. Дедок на велико показался, но сразу же свернул в кусты.

Слепого заинтересовали детали поведения Веденеева в минуту опасности. Всех сотрудников учат одному и тому же, но у каждого в таких ситуациях свой коронный номер.

К сожалению, Мирон не мог сказать ничего вразумительного.

— Не знаю, как бы он с ними разбирался, если бы был один. В тот раз он явно не хотел, чтобы нас зацепили шальные пули. Вылез с поднятыми руками, отошел в сторону, как велели. Я сидел впереди, рядом с Дэнни. Шепчу ему: давай погнали, пока есть шанс, пока они все разом на нашем «друге» сосредоточились. Дэнни в ступоре, бледный как смерть, девчонки сзади тоже молчат. Давай, говорю ему, местами, поменяемся. Сидит, не реагирует.

В сторону Веденеева я даже не смотрел. Смотрел на этих бандитов в масках — вперед и в зеркальце.