Каратель - Борис Седов

Дядя Саша пил самогон. Он сидел в гараже у верстака и смотрел в проем распахнутой двери на сплошную стену дождя… Из дождя появились Иван с Валентином – мокрые до нитки.

– О-о, – преувеличенно бодро произнес Лавров, – самогоночка?

– В сухое переоденьтесь, – сказал дядя Саша, кивнул в угол, где висела на гвоздях разномастная одежонка.

Мужики быстро разделись догола, натянули на себя, что нашлось, – Таранову достались старые рабочие штаны с заплатками и ватник, Лаврову – комбинезон и двубортный пиджак с золотыми пуговицами. Дядя Саша налил самогону в граненые стаканчики, зажег керосиновую лампу над верстаком.

Выпили, закусили кислой капустой, закурили дяди Сашину «Приму» без фильтра… Шумел ливень, чуть-чуть покачивалась лампа, шевелились тени в углах.

– Ну что, – сказал дядя Саша, – погубили парня-то?

Иван и Валентин переглянулись.

После боя они ощущали страшную усталость, но времени на передышку не было. Они выкурили по сигарете, перекинулись несколькими фразами и приступили к неотложным делам. А дел было полно: допросить Танцора, привезти с северного берега Светлану, уничтожить следы…

Иван на моторке отправился за Светланой. А когда вернулся, Валентин преподнес новость.

– Их было шестеро, – сказал Валентин.

– Как шестеро?

– Шестой ушел… в колодце прятался, – ответил Валентин.

– …твою мать! – в сердцах бросил Иван. Он был зол прежде всего на себя: Танцора нужно было допросить в первую очередь… Валентин протянул мокрую пачку сигарет «Парламент»:

– Вот, в колодце плавала.

Таранов скомкал пачку и отшвырнул.

– Вокруг посмотрел?

– Посмотрел… чисто. В полукилометре стоят их машины. Было три. Теперь одной нет. Ушел он, Ваня, прошлепали мы.

Таранов быстро прошел в гараж, где сидел связанный Танцор. Он выглядел уничтоженным, жалким и ответил сразу:

– Да, был шестой, но не наш, а твой, Иван, кореш.

– Какой еще мой кореш? – спросил Таранов.

– Шахов… Игорь Палыч.

– Что? – изумленно произнес Иван. Он уже знал, что Лидер – враг, но предположить не мог, что Танцор и Лидер окажутся в одной упряжке. Это казалось невероятным, невозможным. Он быстро и жестко допросил Танцора. А Танцора сейчас интересовало только одно – сохранение собственной жизни, он говорил, говорил, говорил взахлеб, в глаза заглядывал… детали совпадали… и даже пачка «Парламента» в колодце была в цвет – Лидер курил именно «Парламент».

Все стало ясно, все срослось. Иван вышел на улицу – Валентин под дождем ходил по двору, искал стреляные гильзы… Таранов присоединился. Потом они подогнали машины, из лесу принесли тела Зверя и Кости.

– Куда их денем-то? – спросил Валентин устало и озабоченно.

– Есть одно место, – ответил Иван. Четыре трупа и связанного Танцора погрузили в машины… Из дома вышли дядя Саша и Светлана… Ивану не хотелось, чтобы Светлана видела… Таранов помялся и сказал:

– Ты бы, Света, посидела с тетей Раей… поговорила, успокоила.

Лицо у Светланы казалось неживым и отрешенным. И голос звучал отрешенно:

– Валентин сделал ей укол, она спит…

Они пригнали машины на берег старого карьера. Остановились, не доезжая метров сто, – Таранов опасался, что на карьере могут быть рыбаки, – караси здесь водились крупные – но, слава Богу, никого не оказалось.

– Здесь глубоко? – спросил Валентин, глядя на черную воду.

– Да… но под берегом уже лежит одна тачка. Валентин посмотрел с интересом, хмыкнул и сказал:

– Да, Иван Сергеич, весело ты живешь, интересно.

– Куда веселей… короче: просто так столкнуть тачки в воду нельзя – целая пирамида получится. Могут заметить. Будем «нырять» с разгону.

Лавров пожал плечами. Они вернулись к машинам. Танцор мычал, пытался что-то сказать, но мешал кляп во рту. Таранов взял с торпеды чужие сигареты и зажигалку, закурил. Потом посмотрел на Танцора. Тот все понял и поник.

На плохой грунтовке разогнаться как следует было нельзя. Но все же машина набрала километров шестьдесят и даже пролетела по воздуху метра три. Она шлепнулась на воду как гигантская лягушка, зарылась мордой в воду, но выровнялась, проплыла по инерции еще несколько метров.

Вода заполняла салон медленно, Таранов сидел и курил. Он вспоминал, как десять месяцев назад уже утопил здесь одну машину с трупами. «Да, Иван Сергеич, весело ты живешь. – Куда веселей…» Дергался и мычал Танцор.

Тачка была уже под водой, когда Иван услышал гулкий шлепок – это «спрыгнул» в воду Айболит. Иван затушил сигарету и открыл дверцу – внутрь сразу ворвался поток воды, и «девятка», выпустив пузырь воздуха, камнем ушла на дно. Иван выскользнул из салона и пошел наверх. Опережая его, на поверхность рвались пузырьки.

Иван выскочил на поверхность, увидел крышу тонущих «Жигулей» и поплыл к берегу. Через минуту вода выпустила еще один гигантский пузырь, а вслед за ним вынырнул Айболит.

– Ну что, – сказал дядя Саша, – погубили парня-то?

Валентин закашлялся, Таранов молча начал наливать в стаканчики самогон.

– Погубили, – произнес дядя Саша тихо, почти неслышно. В свете керосиновой лампы лицо его выглядело желтым, как у больного гепатитом… Лавров залпом опрокинул в рот водку и сказал:

– Отец… послушай меня, отец: я в Чечне был. Только что вернулся… был там такой случай: чеченский подросток в нашего офицера гранату кинул. Но и самого его осколками зацепило. Привезли ко мне их обоих. Старшего лейтенанта я не спас – не смог. В него полтора десятков осколков попало… А парнишку я прооперировал нормально, вытащил из ноги две железки без особых проблем. Ко мне, между прочим, солдатики погибшего старлея пришли прямо во время операции. Ввалились пьяные, с оружием, потребовали, чтобы я им пацана отдал.

– Отдал? – сверкнул дядя Саша из-под лохматых бровей.