Пиранья против воров 2 - Александр Бушков

Когда вертолет лесной охраны оторвался от грешной земли,окруженный упругим ветром, тяжело воспарил в сизый рассвет и, чуть опустив нос,с могучим лопотаньем винта целеустремленно унесся навстречу розовой полосочкевосхода, Мазур, как множество раз уже случалось в бурном прошлом, попыталсяутешить себя нехитрой истиной: это не навсегда. Это – на время, любая операция,независимо от ее исхода, – не навсегда. Навсегда бывает только смерть, аэто, как ни крути, совсем другое дело, потому что покойник уже ни в чем неучаствует…

В ушах еще стояло тарахтенье вертолетного движка – часовойперелет на винтокрылом агрегате к приятным впечатлениям ни за что не отнесешь.Очень уж прочно вертолет ассоциировался у Мазура с работой и проистекающими изнее неприятностями и хлопотами, ни разу в жизни не случалось отправляться навертушке по каким-нибудь мирным надобностям…

Он без нужды поправил ремень автомата, окинул взором своенемногочисленное воинство, зараженное присутствием двойника, как раковойопухолью. Воинство, стоя в позе «вольно», ждало приказов отца-командира. Тоесть четверо спецназовцев из местного центра и Катя с рацией на спине стояливыжидательно, несуетливо, как и положено имеющим представление о дисциплинелюдям в погонах. Зато Лаврик, как и полагалось стороннему интеллигенту,высокопробному шпаку до мозга костей, вертелся, как карась на сковородке, сунувруки в карманы и глуповато ухмыляясь во весь рот.

Как ни присматривался Мазур, вынужден был признать, чтостарый знакомый, сподвижник (а временами, увы, и персональный палач)безукоризнен в исполнении очередной роли. Новехонький камуфляж, хотя иподходивший по размеру, сидел, как на корове седло, пушистая бороденкавызывающе топорщилась, являя собой сущее надругательство над воинскойдисциплиной (черт-те сколько лет унеслось с тех пор, как борода дозволялась вРККА), а уж этот восторженно-глуповатый вид… Мазур поневоле ощутил нечто вродемимолетного умиления: старые кадры, изволите ли видеть, свое дело знали икомедь ломали так, что актерам следовало бы сдохнуть от зависти…

«Вряд ли наш крот Лаврика расшифровал, – пронеслось вголове у Мазура. – Никак не может этого быть. Против нас сейчас работаютсухопутчики, цивильные, а так уж сложилось, что досье на нас на всех копятсяглавным образом в морской разведке по ту сторону Атлантики. Обмен информациеймеж конторами, конечно, имеет место, но, как и повсюду, являет собою очень ужгромоздкий и сложный процесс, так что… Или нет? Или Лаврик ошибается и кому-тоиз этих заранее известно?»

Он смотрел на свое воинство в непритворной задумчивости,старательно обегая взглядом Катю – из-за всей сложности и противоречивостичувств, вызванных ее присутствием. Четверо самых обыкновенных спецназовцев какна подбор, не старше тридцати пяти, с безупречным послужным списком и отличнымихарактеристиками. Мужики как мужики. Вот только один из них, в чем уже неимеется никаких сомнений, и есть казачок засланный, падло ссученное, предатель,тварь… И в то же время – ювелир, мастер, волчара, от которого Мазур в тойгостиничке-борделе, что греха таить, едва успел увернуться. Прогрессор изновых, бля… А если их двое? Может же их оказаться двое? Хотя Лаврик вовсеоружии своего жизненного опыта и уверяет, будто лишь один из четырех… Гадайне гадай, все равно не вычислишь сейчас, в данную конкретную минуту. Зато вдругом можно быть уверенным – уж на базе-то точно есть второй, он сидит себе застолом, паскуда, у него тоже отличный послужной список, не подкопаешься…