Горная атака - Александр Тамоников

Военный аэродром ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Временный штаб представителя военной разведки. 22 июня 1985 года, суббота.

Лида с Сергеем вошли в кабинет Смирнова, когда генерал с полковником только что закончили наслаждаться кофе. Увидев молодых людей, Еременко улыбнулся:

– Надо отдать должное вашей пунктуальности. Прибыли вовремя.

Дросов кивнул:

– С вами будешь пунктуальным. Попробуй опоздай, так сразу под раздачу попадешь.

– Ну так уж прямо и под раздачу?

– А что, разве нет?

– Эх, Сережа, сколько мы с тобой работаем, а ты так и не узнал меня как следует, ну да ладно, займемся делом.

Генерал указал майору на стул у стола совещаний. Лида спросила:

– Мне остаться или выйти?

Полковник подошел к женщине:

– Начни, Лида, составлять отчет о проведеним операции «Охота на призраков». Иначе в понедельник с утра начальство с нас три шкуры спустит.

– Есть, Евгений Дмитриевич. Но мне необходим отчет майора Дросова!

– Будет и отчет Дросова. А ты пока распиши подготовительный процесс и трагические события, произошедшие на Тургунском перевале, я имею в виду уничтожение нашей колонны и пленение старшего лейтенанта Баженова с двумя его подчиненными.

– Хорошо, товарищ полковник!

Викторова покинула кабинет.

Генерал сказал, обращаясь к Дросову:

– Звонил Юдашин. Бывшие пленные доставлены в Кабул. Рота капитана Сергиенко благополучно вернулась к месту постоянной дислокации.

– Понятно! Теперь контрразведка замордует бывших пленных.

– Не замордует, – ответил Еременко. – Я дал им исчерпывающую информацию о том, какую роль в проведении операции сыграл поднятый в лагере бунт.

– А вы не спросили у этого мутного Юдашина, почему он отправил в Союз невесту Баженова? Какие на это у него были основания? По какой причине он выдворил женщину из Афганистана? Ведь подполковник не мог не знать, что Авдеева – воспитанница детского дома, что у нее на родине нет ни дома, ни семьи. Что после откомандирования она если и найдет работу, то самую низкооплачиваемую. За что Юдашин таким образом поступил с женщиной, которая никакого отношения не имела к пленению Баженова?

Генерал прикурил новую сигарету:

– Ну, во-первых, майор, тебе тоже должно быть прекрасно известно, что отправляют в Союз служащих Советской Армии не особисты, то бишь контрразведчики, а командующий по представлению командиров войсковых частей. А во-вторых, Юдашин слишком долго служит в контрразведке, чтобы подставлять себя под удар такого рода. Я задал ему вопрос насчет невесты Баженова. И подполковник с недоумением на него ответил. Мол, решение по Авдеевой он не принимал, это не в его компетенции. Авдеевой занимался особист базы, старший оперуполномоченный комитета, капитан Госбезопасности Терехин. Почему он решил, что женщина не может продолжать работу в Афганистане, Юдашин не знает. Тем более он понятия не имеет, по какой причине в штаб армии отправил представление на Авдееву ее непосредственный начальник, командир медико-санитарного батальона. Ясно, Юдашин лукавит, без него Терехин и пальцем не шевельнул бы. Но доказательств этому нет. Хотя подполковник заверил меня, что обязательно разберется с этим делом и постарается помочь Авдеевой!

Сергей усмехнулся:

– Ага! Уже разобрался и помог! От них дождешься!

– Ну не надо, майор, всех под одну гребенку грести. В любом коллективе найдется паршивая овца.

– И каково сейчас Авдеевой?

– И что ты предлагаешь?

– У вас большие связи. Считаю, что невесту Баженова надо действительно найти в Союзе и реально ей помочь.

– Хорошо! Что-нибудь придумаем. Теперь о прошедшей операции. Наша разведка в Пакистане сообщила, что наутро после штурма объекта в лагерь прибыл сам Хикмат. Он находился в колонне, которая шла на помощь Фархади и которую остановил вертолет звена огневой поддержки наших действий на плоскогорье.

Дросов добавил:

– И чего летуны не замочили вместе с передовыми БМП этого ублюдка Хикмата? А вообще, скажу, что разведка сработала плохо. Знай, что к лагерю вместе с ротой следует и Хикмат, мы обеспечили бы ему встречу. И сейчас он находился бы здесь.

Генерал отрицательно покачал головой:

– Не уверен! Но это уже не важно. Интересно другое. А именно то, что произошло в лагере и кишлаке после его прибытия на плоскогорье.

– И что же там произошло?

– Ну, в первую очередь Хикмат отдал приказ восстановить лагерь и назначил его новым начальником известного и влиятельного в среде моджахедов полевого командира Мустафу Балани. Хикмат нашел достойную замену Абдулу Фархади. Далее главарь душманов имел продолжительную беседу с… бывшим советским полковником Эркином Довлатовым.

Дросов с удивлением взглянул на Еременко:

– Что? Я не ослышался? Хикмат беседовал с Довлатовым? Командиром так и не сформированной бригады «Свобода»?

– Ты не ослышался, Сережа!

– Но… этого не может быть! Разведка опять что-нибудь напутала. Я сам был свидетелем тому, как вертушка накрыла штаб Фархади, где находился и оборотень Довлатов, и превратила его в пыль.

– И я это видел. Однако каким-то чудом Довлатов сумел избежать смерти. Возможно, в последний момент просто выпрыгнул из окна второго этажа здания-вышки и успел откатиться от него на безопасное расстояние. Впрочем, какая теперь разница, как удалось спастись этому подоноку. Он выжил? И это факт. Вопрос: о чем так долго мог беседовать с ним господин Хикмат?

– А что, этого наша доблестная разведка не выяснила?

Еременко сделал замечание Дросову:

– Вот только иронизировать не надо, майор! Я задал вопрос и хочу узнать ваш с полковником ответ на него.

Смирнов поднялся:

– Думаю, главарь моджахедов выяснял у Довлатова подробности штурма лагеря нашим спецназом.

Дросов добавил:

– И обсудил с предателем планы формирования новой карательной спецкоманды. Если Хикмат решил восстановить лагерь, то вряд ли он отказался от идеи и далее использовать разного рода подонков в войне против своих.

Генерал затушил окурок:

– Так! Предположим, вы оба правы. План восстановления лагеря нам особо не интересен, а вот создание новой спецкоманды карателей не беспокоить не может.