Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов

Попрощавшись с немецким офицером, Шефер дал своим подчиненным команду продолжать путь. Разведчики зашагали вперед по тому же маршруту, что был запланирован у них до этого. Немецкие солдаты из подразделения охраны железнодорожного моста и артиллеристы-зенитчики провожали их взглядами с подчеркнутым уважением, как обычно смотрят молодые и необстрелянные еще новобранцы или тыловики на матерых воинов и опытных солдат. Уходившие от них разведчики по-прежнему молчали. Сейчас их всех смущало присутствие рядом никому не известного партизана и близость охраны моста.

– Эй! Как звать тебя? – шепотом обратился к парню Максим, продолжая изображать пленного и получив от Шефера жестом сигнал расположить к себе «новенького».

– Илья, – тихо ответил тот, наклонив голову и продолжая, хромая, идти по шпалам.

– Сам откуда? – снова шепотом спросил его разведчик.

– Тут неподалеку моя деревня, – последовал ответ.

– Так ты местный, – не унимался Максим, вплотную приблизившись к парню.

– Ага, – кивнул тот.

– А взрывчатку где взял? – последовал новый вопрос разведчика.

– Не моя она, – протянул партизан и всхлипнул, видимо от боли, вызванной избиением гитлеровцами. – Случайно увидел в лесу, как один немец на себе ящик несет, и пошел за ним.

– Так ты мост хотел взорвать? – давил на него Максим.

– Да какой мост? Не моя это взрывчатка, говорю! – простонал парень в ответ. – Случайно увидел издалека в лесу, как ее на себе немец пер. Я и пошел за ним. А тот ее куда-то прятал и сверху ветками прикрывал.

Вскоре впереди показался дым идущего прямо на них паровоза. Шефер на немецком языке дал команду сойти с путей и дальше двигаться вдоль них по кромке растущего рядом леса. Когда вся процессия спустилась вниз, он жестом приказал остановиться и подошел к парнишке-партизану.

– Как тебя зовут? – спросил он его, специально коверкая русские слова и по-прежнему прижимая пальцы к горлу, будто ему после ранения трудно говорить.

– Илья, – зашатался парень перед ним из-за хромоты, вызванной болью в ноге.

– Ты партизан? Из какого ты отряда? Кто ваш командир? Где ваша база? – последовали новые вопросы Шефера.

Илья промолчал в ответ и тихо заплакал, опустив голову.

– Я вижу, ты сильный! Ты молодец! – продолжил командир разведчиков, глядя на юношу с высоты своего роста. – Расскажи мне про свой отряд. Назови имя командира. Место, где вы живете в лесу, и я тебя отпущу. Слово офицера.

Парень продолжал молчать. Он совсем низко склонил голову и заплакал еще сильнее, но очень тихо, будто сам смущался своей слабости перед врагом.

– Ты мне все говоришь, и я тебя отпускаю, – начал давить на него Шефер. – Если молчишь, то я тебя расстреливаю.

Парень замотал головой. На уговоры немецкого офицера он не поддавался. Держался мужественно, но не мог сдержать слез, а потому иногда всхлипывал, тряся плечами в такт плачу. С кончика его носа на землю упала капля слезы. Он был готов к смерти.

Пользуясь тем, что плененный солдатами из охраны моста партизан не видит его, Максим жестами изобразил Шеферу свой план, намекая на импровизацию побега вместе с Ильей и Фишером. Таким образом он хотел расположить к себе юношу и разговорить его, тем самым узнав все о существовании где-то поблизости партизанского отряда, каким бы он ни был. Обер-лейтенант кивнул в знак согласия. Все разведчики увидели его ответные жесты и приготовились к осуществлению задуманного Максимом. Такая хитрость давала им возможность не выдать Илье своей истинной сущности, оставаясь еще на время немецким подразделением, и тем самым решить одну из задач, поставленных командованием.

Идущий в это время по железной дороге поезд приближался к ним. Как только он поравнялся с тем местом, где стояли разведчики и Илья, Максим толкнул в грудь Шефера, потом изобразил сильный удар в живот фельдфебелю Мюллеру, пихнул в бок рядового Коха, отчего те сразу же завалились на землю. Примерно то же самое проделал с остальными разведчиками Фишер. Солдаты возле него с шумом стали валиться на траву и в кусты, роняя при этом оружие.

– Бежим! – крикнул Максим Илье и схватил его за ворот рубахи, чтобы поскорее сдвинуть того с места и придать ему хоть какое-то ускорение на старте.

Чтобы изобразить избавление от немецкого плена как можно реалистичнее, он выхватил из-за пояса пистолет и трижды выстрелил из него в воздух. То же самое проделал Фишер.

– Быстрее! – торопил Максим Илью, поддавшегося на розыгрыш разведчиков, но так и не развившего нормальной для бега скорости из-за боли в ноге.

Чтобы соответствовать быстро родившейся легенде, разведчик крепко схватил парня руками за талию и рывком положил его себе на плечо, а потом сразу двинулся дальше, углубляясь в лес, чтобы отойти как можно дальше от железной дороги и своих товарищей, оставшихся там после умело и ловко разыгранного действия с мнимым побегом.

– Ну, оторвались, кажется, – повалился он на землю, сбрасывая с себя на ходу Илью, который, несмотря на малый рост и худобу, после долгого и напряженного бега казался Максиму неимоверно тяжелым.

– Вроде не видно, что за нами гонятся, – выглянул из-за кустов Фишер.

– Ну Илья, ну молодец, – придерживаясь легенды, пытаясь одновременно отдышаться и прийти в себя после бега, начал говорить Максим. – Если бы не ты, быть нам сейчас под пытками у фрицев.

– А вы сами кто такие будете? – внимательно посмотрел на разведчиков юный партизан, подняв голову от земли, глаза которого выдавали искреннее восхищение их дерзкими и мужественными действиями.

– Да почитай такие же, как и ты, – прозвучал ответ.

– Что-то не похожи вы на партизан, – произнес Илья и добавил, расплываясь в улыбке, выдававшей его отношение к своим спасителям, что подвинуло его на откровение в рассуждениях: – Стрижки короткие, брились дня три назад, одежда на вас чистая, сами откормленные. Наши худые, обросшие, неделями без бани и бритья, рубахи в дырах и разводах соли. А говорите, что сами партизаны.

Максим и Фишер переглянулись. Несмотря на юный возраст, Илья удивил их своей наблюдательностью и сообразительностью. Это стало настоящим уроком разведчикам. Такого по отношению к себе они никак не ожидали. Радовала только реализация быстро созревшего плана с импровизированным побегом от своих товарищей, облаченных в личину врага.

– А мы и не партизаны, – неожиданно для Фишера заговорил Максим. – Вернее, нас забросили в тыл врага для выявления таковых и установления с ними