Разведывательно-диверсионная группа. Кэт - Андрей Негривода

– А-а-а-а-а-а!

Он напрягся и потянул так, как «в последний раз»...

И ящик не выдержал!.. Вернее, картон... Вернее, его ручки...

Треск. Огромное облегчение. Бег спиной вперед и... Полет... Полет... Полет...

Полет...

Сын Сиона показал только одну шахту, и где ж было знать Филину, что в десяти метрах есть точно такая же, вторая... Шахта грузового лифта двенадцати метров в глубину...

«Штурмовое десантирование! Стандартная, штатная высота... Ну, немного выше... Метров на пять... Пошла, спецура!!!» – эта мысль пронеслась в башке Филина в четверть первой секунды полета.

А дальше включился наработанный годами рефлекс.

Да уж! Сколько их было на веку Филина, этих прыжков! На лес, на воду, на скалы при сильном ветре, ночные, дневные, с реактивного «Ильюшина», несущегося со скоростью 950 кэмэ в час, или с «вертушки», гасящей купол мощным потоком воздуха от пропеллера... 457 прыжков!.. Филин уже и не задумывался над своими действиями в воздухе – все происходило на «автопилоте», само собой.

Поджал ноги к груди, сгруппировался, перевернулся лицом вниз, чтобы купол выходил не из-под тебя, а сверху, со спины... Руки на груди на лямках, ноги вместе, жди удара по яйцам вместе с хлопком раскрывшегося шелка... А нет – значит, перехлест строп! Тогда выхватывай «стропорез»[47], режь основной, переворот на спину, и выбрасывай запасной, что на груди... Рефлексы, рефлексы... Жаль только, что его «матрас» остался в той, другой жизни...

Филину не хватило пространства и высоты...

Переворачиваясь, он зацепился лицом за грубый бетон стенки. Жестко зацепился. Так, что его развернуло в обратную сторону... И уже когда он, перевернувшись все же, увидел стремительно надвигающиеся на него куски бетона и обрезки труб, сделать что-либо было поздно...

«Пиздец! Отлетался Филин!» – это была последняя мысль перед встречей с землей...

Штурмовое десантирование – это все же нечто другое, хотя и высота почти такая же. Там, когда ты выпрыгиваешь с несущегося вертолета, огромное значение имеет простая сила инерции. Ты падаешь по касательной к земле! И даже если не случится небольшого спуска или кустика, то все равно! В тот самый момент, когда твой ботинок коснулся земли-матушки, кувырок через плечо, а то иногда и два-три, и все! Ты словно мячик! Вскочил и вперед!

В шахте Филин падал отвесно...

Удар о землю был такой силы, что поднявшееся облако пыли на две минуты полностью скрыло от других рабочих нашего героя. Да они просто и не поняли поначалу, что же это к ним прилетело!

Отключившееся было сознание Филина тут же и вернулось, не оставило своего хозяина на произвол судьбы. Только вот... Случилась метаморфоза. Это его сознание вернуло Андрея во времени на несколько лет назад, в отряд, в армию, на войну...

«Жив?.. Жив! Поломался? Кажется, не страшно... – Мысли загнанным табуном бились внутри черепной коробки Филина. – Отползай, лейтенант! Отползай!!! Засекут „духи“, добьют на хер! Вон туда, за камень! Вперед, вперед, мать твою! Слабак!!!»

– У-м-м-м! – Боль была такой резкой и сильной, что не застонать он просто не смог.

«Молчать! Засекут – добьют!!! Молчать!!! Ползи, вперед, вон за тот валун! Быстрее! Ты же Краповый, мать твою! Пять минут, потом придет группа! Медведь, Слон, Тюлень, Брат, Мулла... Тебе надо только пять минут!»

И он пополз. Медленно. Оставляя на обломках кирпичей и какого-то мусора ярко-алую красную полоску... Зажав в разбитом кулаке сломанный толстый черенок лопаты, словно это была его старенькая, проверенная «СВД»[48]... А к нему уже бежали со всех сторон люди. И Филин видел их смуглые восточные лица.

«Нашли, суки! Душарики-лошарики! Ну-ну! Давай, шакалы, подходи по одному! Просто так все равно не дамся! Суки!!!»

– С-суки-и!!! – заорал он что было сил, хотя сил оставалось совсем мало. – Шурави[49]сраные! Давай, «духи», попробуй меня на зуб!

– Все назад!!! – Этот голос, словно гром с ясного израильского неба, обрушился на перепуганных рабочих. – Я сам!

– Назад! – прохрипел Андрей из последних сил.

– Бача, бача[50]! Не стреляй! Это я! Своего сержанта не узнал?! – К Андрею медленно подходил высокий, крепко сбитый парень с родной, славянской внешностью.

– Стас... – только и сумел произнести Филин. – Почему один? Где группа?

– На подходе, командир, сейчас все здесь будут! – И, развернувшись всем корпусом, крикнул в толпу: – Воды! Быстро ведро воды сюда!!! У него шок!..

Со Станиславом Фридманом они познакомились месяц назад и тут же сошлись – были общие воспоминания. Стас прошел горнило Кандагара в составе бригады спецназа ВДВ, той самой бригады, с командиром которой довелось познакомиться и Филину. Полтора года срочной службы. Старший сержант запаса с двумя медалями «За отвагу»... Именно он, Стасик, и понял сразу, что произошло с мозгами Андрея, именно он оказал первую помощь, донес его на своих руках до шикарного белого лимузина Лейбовича...

А потом была та сумасшедшая гонка в больницу.

Был приемный покой и совершенно обалдевшие от увиденного круглые глаза молоденьких медсестер. Была Аня, примчавшаяся в больницу вместе с Машенькой после телефонного звонка. И была Машенька, которая только и переспрашивала Андрея по-детски:

– Папа, а ты не умрешь? Мама! А папа не умрет, а?

– Не умру, солнышко мое, не умру! Не бойся... – хрипел Андрей, хотя абсолютно не был уверен в своем ответе. – Мы же с тобой еще в «Сафари» не ездили! Как же мне можно умереть?

– Хорошо! Только... Ты правда не умрешь?..

А потом были две операции...

Ребра срослись, лицо Филина зажило, а вот колено... То колено, в которое угодил осколок еще в 89-м, в Афгане, на перевале около Газни. Это колено пострадало в этот раз сильнее всего. Сустав попросту лопнул. Вот его-то и «собирали в кучу» израильские хирурги...

А потом были три месяца в инвалидной коляске. Негнущаяся нога... Сумасшедшие, исступленные упражнения, до кровавой пелены в глазах, чтобы эта нога все же стала работать... Инвалидность в 40%... Презрительные взгляды жены на эти титанические потуги. И... полное восстановление. Ну, не совсем полное, но достаточное для того, чтобы в конце января уже 96-го Филин сумел устроиться рабочим на завод. Это была его по-настоящему первая серьезная работа в Израиле. И благодаря именно ей он тогда сумел купить хорошую, новую машину «FIAT-Brava» и трехкомнатную квартиру с двумя земельными участками... Все это было немного позже.