Гимн шута – XV - Антон Сергеевич Федотов

— Брат… Ваш брат обещал, что вы заплатите!

Решение далось нелегко. Но уж больно пафосное заведение Машка выбрала в этот раз.

К удивлению Калача, собеседник понимающе кивнул.

— Сколько? — спросил он просто.

Артем присмотрелся. Много можно сказать о человеке по тому, как тот расплачивается. Однако во взгляде Волконского не было презрения к «плебеям», которые зарабатывают свою копеечку любым способом. Лишь сухая деловитость. Мол, контракт исполнен, готов завершить оплату.

Калач назвал сумму.

Через сорок секунд его комм «пикнул», сообщая о переводе. Сумма была больше, чем он запрашивал.

— Пошли.

— Куда? — негромко буркнул курсант, все же вставая и делая шаг к выходу следом за «небожителем».

— Ты куда-то спешил? — негромко спросил клановец уже на улице.

«Заметил-таки как на часы пялился!» — сам себе попенял Артем. Но врать не стал.

— У меня встреча…

— Ярс.

Боец в темном костюме материализовался возле Волконского буквально вмиг.

— Сопроводи по адресу, — кивнул он в сторону Артема и, протягивая ключи от того самого «Крауна», добавил. — После машину на вторую точку. Я с группой.

Больше он не сказал ни слова. Просто кивнул на прощание и сел в один из седанов.

— Прошу, — негромко напомнил о себе боец, едва «стопы» обеих машин затерялись в потоке.

Артем обернулся. Один из охранников Волконского придерживал перед ним открытую дверь.

«Что ж, этот день еще можно неплохо закончить!» — решил Калач, устраиваясь в салоне.

И к Машке он точно не опоздает.

Глава 16

Глава 16

— Вот он гад!

Щепа была возмущена до глубины души. И непонятно, сыграла ли тут свою роль женская солидарность, неожиданное понимание, что делить им с «мелкой» уже давно нечего, либо солидная порция «огненной воды».

Нестройный гул голосов мнение поддержал.

«Как вообще до этого дошло?» — хмыкнула мысленно Марика, быстрым движением язычка слизывая огонь крепкого алкоголя с губ.

Они вышли из подъезда и пошлепали по лужам до того самого стадиона, где в юности собиралась безбашенными подростками, чтобы попробовать первые «взрослые удовольствия» и просто почувствовать себя в стае.

— Все еще собираетесь? — подивилась Орлова по пути.

Для нее все закончилось в шестнадцать. В тот день она покинула родной город. Дальше был столичный лицей-интернат в столице, учеба до потери сознания и тренировки. Академия виделась девочке из провинции тем самым Шансом. А потом тесты выявили одаренность… Да, слабую. Но это уже стало весомым плюсом при поступлении.

— Редко, — ответила тогда Щепина, чуть ли не речитативом пояснив. — Работа, учеба, семьи, дети, кредиты…

Орлова кивнула. Понимающе. У всех своя жизнь. Просто кто-то еще пытался сохранить старые связи. Со временем уйдут и они. Но двадцать лет — еще тот возраст, когда веришь, что «та самая компания» останется вместе навсегда.

Хоть в каком-то виде.

— Но бывает, — закончила мысль Любовь. — Нужно как-то отрываться. По клубам мне ныне шляться нельзя…

В ответ на удивленный взгляд Щепа продемонстрировала безымянный палец правой руки. На нем ярко поблескивало простенькое, но явно любимое колечко.

— Ого! — подивилась Марика.

Как-то слабо она представляла ветреную оторву-соседку в качестве замужней женщины…

— Вот так вот… — немного грустно улыбнулась та.

— Жалеешь? — поинтересовалась Марика, не успев поймать себя за язык.

Щепа не обиделась.

— Нет, — рассмеялась она как-то легко и просто. — Ничуть! Муж… Да, бывает не всегда легко. Но… Менять бы точно ничего не стала! Вот только смотрю я иногда на все это…

Взгляд ее скользнул по пустым трибунам заброшенного стадиона. За четыре года здесь изменилось ничего.

— Щепа! — раздался оклик из-за спин девушек.

Любовь развернулась и махнула рукой.

— Не оборачивайся! — только и успела шепнуть она.

Орлова хмыкнула. Мысль она уловила мгновенно. И шутку портить не собиралась.

— Собираетесь же! — констатировала она.

— Уже не то, — вздохнула Любовь и неожиданно улыбнулась. — Представляешь, мы даже мусор за собой уносим!

Орлова сделала круглые глаза и покачала головой. И впрямь многое изменилось.

— Привет, клуша, — раздался веселый голос за спиной Марики уже совсем близко, явно имея в виду замужество Щепы.

— Привет-привет, зануда! — не осталась в долгу та привычно.

Пикировка была не первой. И все участники надеялись, что не последней.

— У меня новость, — улыбнулась соседка.

«Ну, сейчас начнется!» — мысленно решила Орлова. И не ошиблась. Но и против не была. Отчего-то было весело.

— Вот, — гордо сообщила Любовь, разворачивая «мелкую».

— Будто сама родила и воспитала, — беззлобно подпустила шпильку курсантка.

— Ой, да помолчи ты, — легонько шлепнула по руке Марику Щепа.

Пауза затягивалась. Несколько девушек из «босоногого детства» с интересом рассматривали «гостью». У некоторых на лицах уже появилось задумчивое выражение. Словно они силились узнать что-то знакомое, но все никак не могли припомнить.

— Мелкая⁈ — наконец «озарило» Кондратьеву Сашку, года два сидевшую в классе прямо за спиной Орловой.

— Марика. Так меня зовут. Напоминаю, — уже без былой злости сообщила курсантка.

В этот момент девушке стало вдруг совершенно точно ясно, что нет ей дела до того, как именно ее называют.

— Ой, да ла-а-а-а-адно!.. — тут же донеслось в ответ.

А еще через пять минут кто-то предложил выпить.

Еще через двадцать чудесным образом всплыла тема «брошенной подруги».

Через тридцать старые обиды как-то забылись под давлением новых. Возмущение поведением «того гада» разделили все.

* * *

— А че ты хотела? Нашла мудака — сама виновата!

Самодовольный голос заставил всех вздрогнуть.

Атмосфера изменилась вмиг. Легкий флер светлой ностальгии смело, как дуновением ветра желтую листву.

— Пошел вон, — первой бросила Щепа.

Пока они «играли в молодость», незаметно подобрались те, кто в минувших временах застрял.

Ну, как незаметно… Орлова срисовала их еще на дальней дистанции. Полностью расслабиться ей подготовка не позволяла. Так что ситуацию она отслеживала. В фоновом режиме, так сказать.

— Ой, да ладно! — двинулся вперед Борька-Бык, нагло сграбастав Щепину за плечи.

«Вот как не уезжала» — мысленно оценила Орлова, незаметно разогревая мышцы.

— Отвали, придурок! — рявкнула Любовь, попытавшись оттолкнуть оборзевшего борова. Но тот только крепче сжал девушку и нагло лыбился.

— Оп-па! — решил он, что одной ему мало,