Легионеры - Михаил Нестеров

А Марк просто обязан прийти, поскольку должен понимать, что искать его у журналиста не хватит ума даже у десятка Гришиных.

А пока Алексей продолжал стоять, пялясь в “глазок”. Который вдруг заслонила чья-то тень, и дверь распахнулась.

– Привет! – поздоровался Марк.

– Привет! – вздрогнул Алексей.

– Заходи. Только разуйся, я в твоей берлоге влажную уборку сделал. И не обижайся: я пошутил. Хотя мне хотелось выйти и посмотреть, как ты ломаешь пальцы о кодовый замок.

Сергей не стал есть, придержавшись правила: на сытый желудок и мысли приходят сытые, ленивые. Он прошел в комнату, прилег на диване с сигаретой, расположив на груди тяжелую стеклянную пепельницу, и позвал журналиста.

Марковцев отметил, что Щедрин не похож на репортера, скорее – на редактора. Его речь была связной, плавной, чуть ироничной – это в отличие от косноязычных, как правило, корреспондентов, акающих и мыкающих через слово.

Алексей передал гостю копию липового указа ООН и пояснил:

– Полковник Гришин, давший тебе слово офицера, окрестил эту идею как социологический опрос определенного контингента граждан России...

Сергей слушал Щедрина, не отрываясь от чтения указа. И поверил бы в его подлинность, если бы не знал обратного. “Социологический опрос определенного контингента граждан России” с большой точностью позволял определить назначение указа. И подтверждалось это привлечением к делу компетентного специалиста из компетентных же органов.

Когда требуется подобрать исполнителей на стороне, спецслужбы всегда изобретают что-либо изощренное. Эта идея, скрещенная с журналистским проектом, виделась Сергею верхом изобретательности. Набирая команду военных специалистов, кулак, способный выполнить любое задание, полковник Гришин учел все. Вербовку наемников можно представить и как подражание “Комсомольской правде”, давшей объявление о вербовке наемников в “частную армию”, и как собственный проект. А в случае посещения конторы казенным лицом найдется оправдание: мол, готовится сюжет о том, как легко, порой бездумно наши военные соглашаются на участие в сомнительных предприятиях. Скорее всего, журналист Щедрин и есть прикрытие для аферы Гришина. Он же посредник, убрать которого проще простого. Ловко, ничего не скажешь.

И вот еще о чем подумал Марк. Все темные дела, связанные с нелегальной активизацией бойцов спецназа, в первую очередь отрабатываются спецслужбами на предмет организации покушения на главу государства. Что уже имело место.

– Разобрался, что замышляет ФСБ? – спросил Сергей.

– Поначалу я думал, что таким методом комитетчики решили выявить бывших военных, на которых висят преступления. Но, во-первых, ведется скрытая съемка. Во-вторых, скрупулезное анкетирование клиентов. В-третьих, тщательно подготовленный указ.

– Сколько времени ты работаешь на Гришина?

– Месяц примерно. В редакции мне дали полтора. Я не стал раскрывать, над чем работаю, однако заверил, что по истечении сорока пяти дней предоставлю сенсационный материал. Собственно сенсация – это документально зафиксированные данные социологического опроса бывших военных. Представляешь, на экране десятки желающих пролить кровь. Они рассказывают о себе, правда чередуется с откровенной ложью – когда нужно превысить свою значимость и быть уверенным, что тебя примут в “армию”. Десятки непростых жизней, судеб, историй.

– А как же Савицкая? – спросил Сергей. – Ее ты тоже встречал по заданию Гришина?

– В том-то и дело. И я подумал: может, набор легионеров связан с Кесаревым?

В другое время и в другой обстановке Марк сказал бы, что его осенило, однако спокойный говор журналиста и какая-то ленивая обстановка в его квартире навеяли иное определение. Он просто подумал, что если работа смычки Гришин – Щедрин не связана с беглым предпринимателем, то ее можно искусственно связать.

Не заглядывая в карман, Марк мог точно сказать, какой суммой располагает, и прикинуть, на сколько хватит ему этих денег. Он прибыл на родину по двум причинам: любая другая европейская страна, где Интерпол действительно работал, встретила бы Марка негостеприимно; а в России найти работу проще: предложить свои высокооплачиваемые услуги или осуществить личный проект.

– Смотрел “Звездные войны”? – неожиданно спросил Щедрин.

– Ну?

– Так вот: “Ты – моя последняя надежда, Оби Ван Кеноби”. Я боюсь Гришина. Я в таком положении, что мне не у кого просить помощи. Чувствую, как только Гришин закроет контору, оставит в ней меня, дохлого.

– Почему ты согласился работать на него? У полковника есть что-то на тебя?

– Ничего. Меня даже шантажировать нечем. Детей нет, бывшая жена вышла за мента, дура. Мне действительно показалась интересной идея Гришина. По большому счету он молча обрабатывал меня, давал увязнуть поглубже. А захлебнусь тогда, когда узнаю цель.

– Жертву.

– Ну жертву, какая разница?

– Не вяжется, – заметил Марк. – Ты понимаешь, что тебя втягивают в нехорошее мероприятие, но продолжаешь думать над гуманным методом ФСБ, которая решила выявить преступников из бывших военных. – Сергей нашел ответ на этот вопрос и сам же ответил на него: – Себя успокаивал?

– Да, – признался Алексей.

– Завтра загляни в автосалон, – закруглился Марк. – Меня устроит “Ауди-А6” в пределах двадцати тысяч. Цвет черный или темно-синий. Подберешь, оформи на себя и выпиши доверенность на имя Земскова Сергея Михайловича.

Как и Гришин, Марковцев провел эту ночь без сна. А утром раздался телефонный звонок, и хозяин квартиры, клятвенно приложив руку к сердцу, а другой рукой зажав трубку, горячо зашептал:

– Тебя. Гришин. Откуда он узнал?.. Клянусь, Сергей!..

– Все нормально – это же не звонок в дверь. Дай трубку, ты ни в чем не виноват.

Марк впервые услышал густой бас полковника ФСБ:

– Сергей, мы стоим друг друга, нам нужно поговорить. П-подъезжай в контору, я жду тебя.