Имя приказано забыть - Сергей Самаров

В подтверждение своих слов, Сохно железной хваткой схватил автомат и выдернул его из рук подростка. Сделав в воздухе большую красивую петлю, автомат улетел на скалу, неприступной глыбой возвышающуюся над окрестностями. Через пару секунд туда же отправился и второй автомат.

– А теперь иди в ту сторону, – показал Сохно в направлении противоположном тому, куда группа Абу Обейды двинулась. – И не просто иди, а иди долго-долго и быстро-быстро, мать твою. Иди, иди, и не мешай мне. А не то я рассержусь.

Последняя фраза прозвучала после того, как Сохно увидел, что все его старания напрасны и мальчишка даже подниматься после такого настойчивого посыла не желает. Словно, вырвавшись от боевиков, решил в спецназе ГРУ служить и не видит причин, чтобы это стало нереальным.

– Вот, принесла нелегкая балбеса. Рапсодия, я – Бандит! Что мне с этим компаньоном делать? Командир, научи неразумного подполковника предпенсионного возраста. Он уходить ни в какую не хочет.

– Связывай его, и весь разговор. И так, чтоб не суетился больше под ногами, – вместо командира посоветовал Кордебалет. И весьма настоятельно посоветовал, без шуток.

– И догоняй нас, – добавил полковник в том же тоне.

– Веревку жалко, – посетовал Сохно. – Вдруг, спускаться куда-то потребуется.

Он знал, что веревка на всю группу есть только одна, у него, и он со своей веревкой никогда не расставался, предпочитая оставить на базе часть сухого пайка, если места в карманах не хватает, но веревку взять. Тем не менее достал из очередного большого кармана «разгрузки» моток. Пригрозил им, как плеткой. Мальчишка все понял и заговорил опять длинными фразами, очевидно, отказываясь подчиниться. Но теперь в его фразах Сохно уловил жалостливые нотки. Тот явно о чем-то просил, и просил настойчиво, почти до слез, которые уже навернулись на глазах и вот-вот готовы были скатиться по щекам.

Сохно поднял мальчишку за шиворот и поставил на ноги.

– Разговор такой… Или ты уходишь, или я тебя связываю, а потом, не знаю, даст мне бог возможность пройти здесь на обратном пути. И потому не могу предположить, кто будет тебя развязывать… Ну, так что, пойдешь? – Указательный палец подполковника указывал направление недвусмысленно.

Мальчишка вдруг отступил на шаг, улыбнулся наивно и просяще, сел, потом лег на спину и начал расстегивать камуфлированную куртку. Сохно не сразу понял, что происходит. Но вот куртка распахнулась, и подполковник с удивлением увидел только начавшую развиваться женскую грудь. А пленник, вернее, пленница, протянула к нему руки, приглашая к себе прижаться.

– Мать честная! Девка! – хмыкнул Сохно.

– Что там у тебя сегодня происходит? – недовольно спросил в эфире полковник Согрин. – То мальчишки, то девки. Скоро дискотека появится. Где ты еще и девку нашел?

– Вот она. Прилечь с собой зовет.

– Толя! Мы в преследовании… – только и напомнил командир. Но напомнил строго.

– Мальчишка мой… девкой оказался.

– Еще лучше.

– Командир, – внезапно решился подполковник. – Натерпелась она, наверное, у Ювелира. Потому так его парней и расстреливала. И боится одна остаться. Она еще ребенок совсем.

– И тебя прилечь зовет, – съехидничал Кордебалет.

– Пропадет в горах. Или опять попадет неизвестно к кому.

– Что предлагаешь? – сухо спросил Согрин, зная способность Сохно находить для себя трудности там, где их вроде бы и быть-то не должно.

– Я ее с собой возьму. Под свою ответственность.

– Только быстрее выходи Обейде во фланг. Мы не контролируем твою сторону. Мало ли что! Вдруг там другой Ювелир вертится.

– Понял, мы выходим! – радостно воскликнул Сохно и сделал знак девушке, чтобы быстрее поднималась. – Смотри же, чтобы не пожалеть ни тебе, ни мне. Отстающих ждать не буду.

И сам сразу зашагал вдоль по склону…

* * *

Обычно поспорить с Сохно в скорости и бесшумности передвижения, да еще при необходимости вести наблюдение, могли только его товарищи по спецназу ГРУ, да и то немногие из них. Но теперь, связав себя «попутчицей», передвигаться с привычной скоростью он уже не мог. Это стало ясно уже в самом начале пути.

Идти быстро, когда пройдено еще всего-то ничего, когда путь относительно ровный и не прыгаешь с горки на горку, меняя направление, девушка еще смогла бы. Но вот идти бесшумно – никак не получалось. Казалось бы, и вес-то бараний, немногим больше сорока килограммов, поступь легкой быть обязана по природе своей, но почти при каждом шаге из-под ноги камешки летят. А каждый скатывающийся по склону камешек вызывает своим движением движения других камешков. Пусть небольшой, но сползающий поток образуется. И создается шум.

Шум создается за спиной у Сохно. Следовательно, он создается и за спиной у группы Абу Обейды. И чьих ушей этот шум может достичь, если ветерок подует чуть сильнее – неизвестно. А ветерок как раз выдался предательский, в спину Сохно дует, и звуки относит к преследуемому противнику.

Подполковник вынужденно остановился:

– Смотри сюда, красавица. Чтоб тебя! Ступню вот так надо ставить. Вот так. Вот так, – повысил он голос. – Поняла? Повтори.

Это-то хоть она поняла. И повторила. Но невозможно одним только показом научить человека ходить неслышно. Здесь практика необходима долговременная. Многолетняя.

Девушка старалась. А камушки все равно летели. Сохно опять остановился.

– Глаза у тебя есть, мать твою. Ты дурой родилась или тебя такой сделали? Тогда под ноги смотри. Смотри под ноги. – Он палец к глазам приложил и под ноги показал.

Что, казалось бы, непонятного. Она опять поняла. Пошли. Как назло, заросли попались. И девушка так старательно под ноги смотрела, что тут же стукнулась лбом о ветку дерева и заработала основательную ссадину.

– Ой-ей-ей-ей-ей, – застонал Сохно, не зная, пристрелить ее сейчас или сделать это чуть погодя. – Плакать хоть не будешь?

Но лицо девушки показывало, что плакать она давно разучилась или все слезы попросту уже выплакала, но в глазах была боль. Впрочем, это была боль не от ушиба, а, скорее, от обиды за свою неумелость. Сохно потрепал ее по щеке, как потрепал бы несмышленного щенка.

– Нам нельзя задерживаться. Идем.

Хорошо еще, что дальше почва под ногами из каменистой превратилась в землянисто-каменистую и поросшую травой. Здесь и шаги уже не звучали слоновьим топотом, и камни при быстром шаге из-под подошв не вырывались, да и деревья, о которые можно было бы лоб расшибить, больше не встречались.

– Бандит, я – Рапсодия. Где ты?

– Выхожу на след, командир. Дважды видел издали замыкающего группы Обейды.

– «Хвост» за тобой тащится?

– Я же известный бабник. От меня женщины просто падают.

– С испугу, Толя, с испугу, – проговорил Кордебалет.