Гидроудар - Сергей Зверев

Профессор повернулся к ним. Выглядела вся эта троица весьма необычно. Обычно собранный, сконцентрированный, немного ироничный майор Лавров сейчас напоминал какого-то зомби. Выражение его лица совершенно изменилось. Оно стало каким-то неживым, словно маска. А глаза вообще как будто остекленели.

Не сильно отличался и стоявший позади Саныч. Обычно шумный и веселый капитан на этот раз стал похож на каменное изваяние. Нет, он, конечно, двигался и, судя по всему, мог сделать что угодно в пределах своих неслабых физических возможностей, однако собственных мыслей в пустых глазах капитана Санаева также не замечалось.

Из всего «трио» абсолютно нормальным и адекватным выглядел только Чернышов. Идя за офицерами по коридору, он пытался расшевелить их, не понимая причины так внезапно произошедших с ними изменений. И сейчас, выглядывая из-за спин, он бросал тревожные взгляды то на Беляева, то на так странно поведших себя товарищей.

Однако профессор, похоже, ожидал и их появления, и этого необычного вида.

— Вы чего-то хотели? — с самодовольной улыбкой поинтересовался Беляев.

— Хотели… — отозвался Чернышов. — Мы, это…

— Вот, — Батяня, вытянув вперед руку, продемонстрировал бутылку водки, — выпить вам хотели предложить.

— Отлично, отлично. Я очень доволен, господа, что вы не обделили меня вниманием, — Беляев, не сдержавшись, заперхал мелким смехом, трясясь всем телом.

Вдоволь насладившись зрелищем зомбированных десантников, он, наконец, выключил ноутбук.

Следом за этим наваждение в головах пришедших в номер резко исчезло. Оба, ошалело хлопая глазами, уставились друг на друга. По всему было видно, что офицеры не понимают, как вообще оказались в номере.

Так оно и было. Батяня, ломая голову, пытался оживить в памяти последние минуты. «Так, сели за стол, — вспоминал он, — выпили, пошел разговор. Ничего такого странного я тогда не замечал. Дальше… дальше — провал».

То же самое мучительно пытался проделать и Саныч.

«Может, водка?» — мелькнуло у него в голове.

Так или иначе, но ощущение потери самого себя — и это при том, что тело выполняло какие-то вполне конкретные действия, привело в ужас даже столь опытных и закаленных бойцов, каковыми являлись оба офицера.

— Ребята, вы как? — наконец-то смог достучаться до их сознания Пластырь. — Вы меня что-то тревожите.

— Да я и сам… того… не понимаю, — отозвался Батяня, с подозрением глядя на бутылку с горячительным напитком.

Ему, боевому офицеру, совсем не улыбалось утрачивать над собой контроль. До пенсии еще далеко, в маразм впадать пока не приходилось, а тут — такое!

«Чего это он ухмыляется?» — раздраженно подумал Лавров, глядя на от души веселившегося профессора.

— Ладно, господа, не буду вас больше томить, — заявил Беляев. — То, что с вами произошло, моя работа.

— Чего-о… — протянул Саныч. — Что-то я не въезжаю.

— Да-да, именно так, — с милейшей улыбкой кивнул профессор. — Сейчас я вам все объясню.

Саныч и Пластырь присели на диван, а Батяня остался стоять, сдвинув брови.

— После того как ноутбук исчез, я потерял, наверное, пару лет жизни. В смысле — сжег много нервных клеток. К счастью, все закончилось, но у меня, так сказать, зародились кое-какие сомнения, — повествовал Виктор Сергеевич. — Вы же сами, как профессионалы, должны понимать, насколько программа важна. А после того как ноутбук побывал в чужих руках, в нем что-нибудь да могло выйти из строя. Ведь эти люди вряд ли вообще с компьютерами имели дело! Я так понимаю, что эти мальчишки вообще безгранично далеки от техники. Кстати, по последним подсчетам, количество беспризорников в Бангладеш…

— Короче, Склифосовский, — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, произнес Саныч. — Не надо тут разводить бодягу.

— Да, действительно, не будем отклоняться от темы, — кивнул Беляев, — так вот, учитывая всю важность вопроса, я решил испытать систему в действии. На мне ведь лежит громадная ответственность. А случись в программе какая неполадка, к чему это может привести — страшно даже вообразить, не так ли?

— И что? — вкрадчиво поинтересовался Лавров. — К чему это вы ведете, профессор?

Но, похоже, он уже начал догадываться, что к чему…

— Вот я и включил! — довольно хихикнул Беляев. — Ведь во избежание серьезнейших последствий я как ученый… и вообще… не могу оставлять это все вот так, в подвешенном состоянии. Ну, естественно, я же не стал манипулировать вашим сознанием всерьез…

— Вот спасибо, — покачал головой Саныч, — а ведь мог бы приказать жителей дома напротив ликвидировать. Ангельская забота!

— Ну, я же говорю! Что я, идиот? Я только дал команду, чтобы вы пришли ко мне с бутылкой. Вот все и получилось, — довольно рассказывало «светило науки». — Кстати, я даже могу сказать, кто и сколько из вас выпил…

— Даже так?! — изумленно сказал Саныч. — У вас и такие сведения имеются?

— Еще бы, — энергично кивал Беляев, — мне вся информация о вас через «сережки» сбрасывается. Вы даже не представляете, господа офицеры, какая перспектива у этой разработки! Это грандиозный скачок вперед!

Профессор выглядел абсолютно счастливым. Его от души радовало, что программа в порядке, и то, что еще раз он видит ее действие в буквальном смысле вживую.

Военврач, в отличие от своих компаньонов оставшийся без «сережки», а потому не принявший участия в «эксперименте», покрутил головой.

— Да, заставили вы меня, мужики, поволноваться, ей-богу! А то я ведь всерьез подумал, что у вас крыша поехала, — делился Пластырь своими впечатлениями, недобро поглядывая на веселившегося Беляева, — вот только не мог понять, по какой причине…

Профессор потирал от удовольствия руки. Казалось, что, несмотря на свое прохладное отношению к алкоголю, теперь он готов выпить принесенную ему бутылку в одиночку. Он откашлялся, готовясь выдать очередную порцию умнейших заключений по поводу своего детища.

— Чип подсказывает…

На этот раз закончить фразу ему не удалось. Поигрывавший желваками Батяня перешел к активным действиям. Недолго думая, он врезал профессору в челюсть. Не отличавшийся мощным телосложением представитель науки вместе со стулом вверх тормашками полетел на пол. Глядя на Лаврова снизу вверх, он хлопал глазами, потирая ушибленную часть физиономии.

— Дай ему еще раз, майор! Теперь и профессору надо мозги прочистить. А то ведь несправедливость получается — мы под воздействием побывали, а он — нет! — то ли шутя, то ли серьезно подсказал, ухмыляясь, Саныч. — Ишь, чего удумал: из боевых офицеров роботов делать!

— Достаточно, — сказал Батяня. — Пока что хватит.

Он посмотрел в глаза Беляеву.

— А это мне, Виктор Сергеевич, твоя «сережка» так подсказала. Мой «центр удовольствия» на ее команду среагировал. Ничего не мог я с собой поделать, приказ есть приказ. В общем, так: во избежание дальнейших недоразумений поясняю раз и навсегда: еще раз включишь свою хреновину без согласования с нами — крупно пожалеешь.