Зеленая кнопка - Сергей Самаров

На столе снова зазвонил и завибрировал мой смартфон. На мониторе высветился номер начальника штаба сводного отряда спецназа майора Помидорова.

– Слушаю вас, товарищ майор, – ответил я.

– По твоему запросу, Василий Иванович. Об отставном подполковнике ВДВ… Жил такой как раз в том самом районе, где ты сейчас находишься. Там было даже два отставных подполковника Дадашева, и оба в ВДВ служили. Родные братья, участники Афганской войны, орденоносцы. Старший, Омахан Илдарович, потом продолжил службу в полиции, был даже начальником райотдела, уволился в звании полковника. Сейчас проживает в райцентре вместе с пожилым отцом Илдаром Махмутшаховичем Дадашевым. Младший из подполковников, Али Илдарович, со слов брата, уехал в Москву и только изредка звонит. Занимается там бизнесом. Сфера его интересов брату неизвестна. Сделать запрос в Госреестр я еще не успел. Если это необходимо, займусь этим в начале рабочего дня. Других сведений в картотеке МВД не имеется. Но вот в базе данных ФСБ присутствует одна-единственная, однако довольно интересная строчка. Есть, дескать, подозрения, будто Али Илдарович Дадашев под именем отставного подполковника ливийской армии Махмудшаха аль-Афалаби принимает участие в сирийских событиях на стороне ИГИЛ. Но там же имеется оговорка, что эти данные не проверены и требуют уточнения. А что он тебя так заинтересовал?

– Это, товарищ майор, не телефонный разговор, как я уже доложил. По завершении операции я все отражу в рапорте и лично расскажу. Извините, не имею возможности дальше разговаривать. Не позволяет ситуация. Конец связи…

– Конец связи, – неохотно и недовольно подтвердил майор Помидоров. – Я очень надеюсь на тебя и на твой взвод. «Сделайте» эту банду, ребята!

– Уже почти «сделали», товарищ майор. И обязательно «доделаем»…

А что, в самом деле, я мог ему сообщить? Что захватил в плен эмира аль-Афалаби? Но это значило бы, как мне кажется, сразу «сдать» бывшего подполковника с потрохами. Это все равно что самолично нацепить на него наручники и передать ментам.

Хотя я вовсе не намерен был отпускать его на все четыре стороны, знал, насколько опасен может быть человек с таким богатым военным опытом, если он соберет новую банду. А сколотить ее в современном Дагестане, с его вопиющей безработицей, самыми низкими в России зарплатами, повсеместной коррупцией, клановостью, самоуправством местных властей, мне думается, не составляет труда. В Дагестане, особенно среди молодежи, найдется великое множество людей, мягко говоря, очень недовольных всем этим.

А ведь это все – горцы, у которых война в крови. Многие поколения их предков всю свою сознательную жизнь воевали. Не так уж и важно, с кем именно. Найдет, предположим, Али Илдарович пять человек, которые пойдут за ним. Каждый из них приведет к нему еще пятерых. Так и образуется большой джамаат. Ему уже не потребуется переходить с боем границу, оставляя за собой кровавые следы.

Добыть себе оружие в современных условиях – не проблема. Даже чабаны, отправляясь с отарой в горы, берут с собой не охотничьи ружья, а боевые автоматы. Якобы для защиты от волков, которых, как они говорят, расплодилось в округе великое множество. Но волками в данной ситуации принято считать именно бандитов. Кстати, настоящих диких волков мне, например, встречать в горах не приходилось. Я даже их следов ни разу не видел.

В новом джамаате станут служить местные жители. Днем они будут за копейки где-то работать, а по ночам – брать в руки оружие. Такой грамотный человек, как отставной подполковник Дадашев, сумеет все организовать правильно, в том числе подумает и о вопросах конспирации. Он так обучит своих бойцов, что они вполне смогут составить конкуренцию, к примеру, спецназу МВД. Не говоря уже о каком-нибудь ОМОНе, который еще не везде полностью передан в «Росгвардию». Эти ребята со своей не самой лучшей базовой подготовкой способны только мирные демонстрации и митинги разгонять. А их будут использовать против бандитов, как «пушечное мясо».

Я снова положил трубку на стол, после чего надел бронежилет и «разгрузку», забрызганные кровью Сиражутдина.

Признаться, чужой кровью я слегка брезговал, тогда как своей привык совершенно не бояться.