Ордер на возмездие - Максим Гарин

На счастье в проезде никого не оказалась.

А дальше «БМВ», переваливаясь по бровке, пересекая газоны и детскую площадку, лавируя между деревьями и мусорными контейнерами, распугивая котов, вырулил к каким-то двухэтажным сараям, возле которых шла выложенная бетонными плитами дорога на стройку. Можно было свернуть либо направо, либо налево.

Направо – к строительной площадке, налево – к школе.

– Куда? – спросил Серый.

– Ты сюда заехал, тебе и выбираться.

– Хрен редьки не слаще, – буркнул Фрольцов, резко выворачивая руль и выскакивая к школе, на первом этаже которой горело одинокое окно.

Милицейская машина двинулась тем же маршрутом, и пока угонщики размышляли, свернуть направо или налево, уже выруливала к мусорным контейнерам, откуда преследователи могли видеть маневры угонщиков.

– Водитель машины, приказываю остановиться! Остановитесь немедленно! – неслось из динамика.

Мигалка продолжала работать, завыла сирена. Сергей через плечо показал фигу, а Дмитрий Якушев грязно выругался.

– Серый, давай, рули, чего стал!

– Да я не знаю, куда свернуть!

– Рули отсюда, рули!

«БМВ», словно мяч, отфутболенный ногой, рванулся вперед, объехав угол школы по спортивной площадке, нырнул под откос и оказался на улице.

– Фу, б…, вроде, пронесло! Теперь гаси свет! Фары погасли, и на полутемной улице машина словно бы исчезла, лишь звук двигателя выдавал движение.

Милицейская машина появилась впереди. Тот это «форд», который преследовал их раньше, или другой включился в перехват, разбираться у Фрольцова не оставалось времени. Он опять вывернул руль и через ту же спортивную площадку, пробиваясь сквозь кусты, рискуя врезаться в стену, снеся скамейку, отломав передний бампер, скатился на другую улицу, такую узкую, что можно было проехать лишь одной машине.

– Выкусили, уроды? – буркнул Фрольцов, переключая передачу.

– Надо ноги пешком делать, – уже холодея, произнес Якушев.

– Где ты их здесь сделаешь? Кругом заборы.

Где они оказались, ни Сергей, ни Дмитрий не знали, тут они были впервые. Может, днем, при свете, они бы сориентировались, а так им казалось, что они попали в чужой город.

Опять впереди сверкнула мигалка.

– Твою мать…! Назад хода не было, там виднелся грузовик, поставленный на ночь, ехать можно было только вперед.

– Что ж, посмотрим, у кого крепче нервы!

Но впереди с мигалкой оказалась не милицейская машина, а «Скорая помощь», которая прибыла по вызову. Водитель «Скорой», увидев мчащуюся навстречу с включенными фарами машину, растерялся, двинулся назад, уткнулся бампером в бетонный забор. Двигатель заглох.

«БМВ» как мчалась, так и продолжала мчаться.

Все это длилось считанные мгновения. Машины столкнулись. «Скорую» развернуло, «БМВ» вылетела на перекресток с разбитой фарой и смятым крылом. Но двигатель продолжал исправно работать.

– Чего оглядываешься, гони дальше!

– Куда дальше? …здец, приехали!

Впереди возник милицейский «форд», из которого выскочил гаишник с коротким автоматом в руках. Серый пытался передернуть рычаг передач, который заклинило, он не мог и отпустить сцепление, иначе машина дернулась бы. Он понимал, тронься с места, мент начнет стрелять, Дмитрий попытался открыть свою дверцу, но ее тоже заклинило, про замок зажигания от страха они оба забыли.

– Выходите из машины! – нервно закричал мент.

Второй гаишник тоже выбрался из машины и стоял, широко расставив ноги, с поднятым пистолетом.

– Близко не подходи, может, они вооружены – шепотом советовал он своему напарнику в бронежилете и каске.

– А, бля, была не была! – сказал Серый, изо всей силы рванул рычаг.

Нога соскочила со сцепления, и машина двинулась прямо на автоматчика. Тот вместо того чтобы стрелять, бросился в сторону и, надо сказать, правильно сделал, это спасло ему жизнь. Его напарник выстрелил трижды.

«БМВ» протерся боком рядом с милицейским «фордом», и можно было уже считать, что вырвался. Но милиционер с автоматом, который успел отскочить, развернулся и с колена стал стрелять. Он всадил в «БМВ» почти весь рожок, лишь на всякий случай интуитивно оставив пять патронов.

Одна из пуль попала Якушеву в голову. Он дернулся и уткнулся лицом в панель, заливая ее кровью. Серый онемел от ужаса, его словно парализовало. На улице повисла зловещая тишина.

Милиционеры переглянулись.

– Ты что, охерел, Сашка! – глядя на дымящийся автомат, сказал сержант с пистолетом в руках.

– А что оставалось делать? Они бы ушли!

Серого наконец отпустил страх. Он понял, менты в замешательстве, и у него есть шанс, возможно, последний, единственный из тысячи. Он резко открыл дверь, вывалился на асфальт и пополз на четвереньках, прячась за машины. Он пополз не вдоль дороги, а к бетонному забору. Там было потемнее, у забора росли деревья. Он прямо с четверенек подпрыгнул, уцепился за обмазанный солидолом бетонный край.

Правая рука соскользнула, но Серый на одной левой сумел-таки остаться висеть. Засучил ногами, практически взбежав на вертикальную поверхность, перевалился животом через край и рухнул вниз.

– Во, – сказал милиционер, опуская пистолет, – даже стрельнуть не успел! – в его глазах еще стояли подошвы кроссовок, нереально белые в темноте.

– Стрелять надо было!

– А ты чего не стрелял?

– Да я рожок перезаряжал!

– Рожок, рожок… Звони нашим.

– Сейчас. Там же еще второй остался.

Из примет убежавшего, кроме белых кроссовок, милиционеры ничего припомнить не смогли. Они подошли к искореженному автоматной очередью и авариями автомобилю. Двигатель, как ни странно, продолжал мягко урчать. Мент, которого звали Саша, сунул руку в кабину, повернул ключ в замке зажигания.

Двигатель мгновенно заглох. Мертвый Дмитрий Якушев перестал подрагивать.

– Как ты его!

Крышка багажника темно-синего «БМВ» от ударов приподнялась, что-то сломалось в замке. Чисто для порядка автоматчик подошел к багажнику и, приподняв крышку, заглянул вовнутрь. Вспыхнула лампочка подсветки.

– Ух ты, глянь!

В багажнике лежал связанный человек. То, что он мертв, было понятно сразу, живой в такой позе лежать не смог бы. Руки заведены за спину и связаны белым бельевым шнуром. Кисти уже почернели, особенно черными были ногти, на одном из пальцев поблескивало кольцо.

– Не зря ты стрелял.

– Как чувствовал, – самодовольно ответил автоматчик.