За темнотой моих век - Евгений Сергеевич Никитин

не владею цинизмом. — Я остановился у мутного окна и осмотрел прилегающие спальные дома напротив, бесчисленно заполнившие когда-то давно пригородные районы Москвы. — Я всего лишь человек, который к своему незначительному возрасту потерял абсолютно все, и здесь я стою, потому что мне больше не с кем говорить. Я выбрал вас, потому что вы не дорогой специалист с окраины города, вы обычный, стандартный, простой, в конце концов, не зазнавшийся. Вы должны дать мне ответы и сказать, почему человек, оставшись один, теряет цель жизни..

— Значит, проблема в неожиданно свалившемся одиночестве? — Доктор таращился на мой профиль, скрывая дикий восторг от воспалившегося интереса. Я чувствовал, как он копает меня, пытаясь найти во мне слабость, норовя обнаружить во мне очаг боли. Он невероятно жаждал ответов, которые смогли бы полноценно показать ему все краски картин моей жизни.

— Разве одиночество — это проблема? — Я медленно вернулся в кресло и закрыл глаза. — Тот, кто не может ужиться наедине с самим собой, поистине несчастлив..

— Выходит, проблема в отсутствии целей, которые приводят вас в движение, дают жизненную энергию? — Я так и не открывал глаз, но думаю, эмоции на лице старика с каждым вопросом становились все более выдающимися, коих катализатором стала та неутолимая жажда раскопок моей сущности.

— А сама жизнь разве не цель, такой щедрый подарок от миллионного процента успеха моего сперматозоида? Или это все же сюрприз бога моим родителям? — Я сложил руки на груди и выровнял дыхание, но мои глаза оставались закрытыми, потому что здесь, во тьме век, и есть самое уютное место во вселенной, здесь мы отдыхаем, созидаем миры и покорно смиряемся с голосами рассудка. — В любом случае, стечение обстоятельств это или же коварная шутка создателя… Без разницы, когда жизнь, прожитая достойно, и является самой целью, но как справиться с тем, что теряешь все в один миг..

— Кого вы потеряли? — Ох уж этот его сочувственный тон, тряпичного человека готового все понять и все рассудить.

— Долго рассказывать, врач.. — Я почти засопел, почти провалился разумом глубоко в подкорку сознания, но будильник на моем телефоне прозвучал, откровенно говоря, невыносимо враждебно, и мои веки резко раскрылись. — Да и время мое подошло к концу.

— Знаю, — слишком непостижимо странно ответил старик, и я тут же поднял на него подозрительный взгляд, который и на этот раз никак его не смутил, а после, он любезно продолжил. — Я могу взять вас еще на один час, он у меня свободен.

— И о чем будем беседовать? — Я выпятил в его сторону свой подбородок, открывая вид на свою жилистую шею, в ожидании с его стороны очередных сентиментальных глупостей наивного врачевателя душ.

— Расскажите мне о себе, к примеру, начните с начала. — Мне показалось, что его подменили пока я нырял во тьму своих мыслей, голос доктора стал значительно увереннее искажать свой тембр, а взгляд и тело заметно приободрились.

— С самого начала? С рождения? Зачатия? А может, с планов бога, о которых я не знаю? — Я поднялся на ноги, но тут же сел обратно, понимая, что идти мне некуда, кроме как искать в пустоте моей квартиры, машины, а также среди падших женщин и алкоголя хоть какой-то смысл.

— Расскажите с того места, которое вы считаете для себя безвозвратной точкой.. — А такие бывают, подумал я. Упрямый я, нелепо и абсурдно, до сих пор верил, как бы жизнь меня не раз убеждала, что безвозвратным окончанием бывает только смерть.

Глава 2

Для чего рассказывать, что я родился и вырос в московской семье, которая имела хороший достаток финансовых ресурсов, неплохую образовательную программу, а также вполне высокую культурную и моральную планку? Зачем говорить, что я славился драками в школьные годы, всегда был в центре внимания и имел много поклонниц — юных, созревших раньше, чем я, прекрасных девушек? Не знаю, но я без всякого энтузиазма вещал свою историю в уши внимательно притаившегося врача. И если продолжать уж совсем кратко, то скажу, что я не был изгоем, не был обиженным подростком, не услышанным родителями, и, конечно же, меня не домогались священники и учителя. Все это я в сдержанном формате пытался втолковать в голову врача, который неустанно пытался, отвлекаясь от своего сосредоточенного вида, найти хоть малейший проблеск травмы из моего детства и школьного периода жизни. Но, поняв наконец, что проблемы нет, как бы усердно он ни копал, ему пришлось задумчиво нахмуриться и попросить меня перепрыгнуть по временной шкале моей жизни туда, где я переступил порог в первый раз..

Порог этот вводил меня в безнаказанность, в мир, где люди живут так, как им вздумается. Да, все верно, я представитель некой преступной организации, которая контролирует многие аспекты торговли, предпринимательства и незаконной деятельности развлекательного формата.

Каким же было мое первое свершение, не вспомнит уже никто, даже я сам, так как тогда и еще несколько последующих лет я легко выходил за рамки закона, каждый раз возвращаясь в них с еще большим отвращением к правильности их составляющей основы.

— Вас кто-то вовлек? — Задал вопрос врач, делая вид, что не осуждает меня, хотя, признаюсь, меня слегка беспокоило то, что он так легко принял информацию о том, что я являюсь преступником. Если честно, могло сложиться впечатление, что он был ознакомлен с этим заранее.

— Нет, нет, я всегда был как раз тем ненавистным человеком для родителей хороших ребят, которых негодник Ник вовлекал в неприятности.. — В памяти моей всплыла самая яркая картина, наверное, самой яростной мамаши из всех моих друзей, которая однажды обыскала куртку своего сына в моем присутствии и, соответственно, нашла небольшую кипу неизвестных ей денег. Она на раз сообразила всю поверхностную истину обо мне и цене дружбы со мной, поэтому в тот день я летел по лестнице подъезда друга так быстро, что ноги мои почти не соприкасались с бетонными ступенями. Вспоминая выкрики оскорблений той женщины, мой страх и ненависть к несправедливости ее высказываний, я с теплом на лице улыбнулся прошедшим событиям и рассказал эту историю мужичку, сидевшему напротив, а после продолжил повествовать.

О том, как мы скручивали иностранные номера с автомобилей по всему городу и методом шантажа возвращали их владельцам за несколько тысяч, набивая за одну ночь среднюю ежемесячную заработную плату. О том, как совершали мелкие налеты на небольшие магазины. О том, как грабили и вымогали, покупали и продавали краденые товары..

Постепенно наша устоявшаяся компания начала понимать, что за эти пару лет мы сильно выросли