Двойная засада - Сергей Самаров

– Нет… – ответил он категорично. – Я повел бы себя, как всякий нормальный человек, спрятавшись от стрельбы в первом же подвернувшемся укрытии, и вызвал бы милицию, а не сразу РОСО вместе с милицией… Я уже сказал, что это было бы естественным…

– Вот потому вы и не в головной «Альфе», не в Москве служите, а только в РОСО, на далекой и относительно спокойной периферии… Подготовленный сотрудник «Альфы» среагировал бы… И любой офицер спецназа ГРУ среагировал бы точно так же… Особенно из тех, кто воевал на Северном Кавказе… Или в другом месте воевал… Эта реакция и все последующие действия – плоды специальной подготовки…

– Мы тоже, между прочим, спецназ… И тоже имеем неплохую подготовку…

Подполковник, кажется, обиделся и опустил суровый взгляд. В моей ситуации обижать опера не следовало бы, но я привык честно разговаривать. И честно высказал ему свое мнение. И плевать мне на его обиду…

– Возвращаются… Сейчас все выяснится… – разряжая напряженную атмосферу, сказал старший лейтенант, показывая на офицеров РОСО, отправленных пятнадцать минут назад в кафе.

Старший лейтенант был настроен более миролюбиво. Спецназ ГРУ он, кажется, уважал больше профессионального антитеррориста. Это естественно, антитеррорист ревнует к другой силовой структуре. Может быть, немножко и завидует…

Офицеры подошли к машине.

– Что там? – спросил подполковник, насупив брови.

Ему молча протянули деформированную пулю. Я не сомневался в результатах поиска, тем не менее незаметно для постороннего глаза, против воли вздохнул свободнее. Пуля нашлась… А если есть пуля, следовательно, был выстрел и была винтовка, из которой стреляли. Я предполагал, что пулю найдут, но все же процентов на сорок сомневался – пуля могла срикошетить, и улететь под любым углом неизвестно куда. Тогда бы ее днем с огнем не найти…

– И что? – Подполковнику требовались комментарии.

– Пуля прошла по касательной и разбила толстое витринное стекло… Значит, стреляли с небольшой дистанции… На излете она под таким углом вообще бы могла просто срикошетить… Насколько возможно определить траекторию полета визуально, стреляли из открытого чердачного окна… – объяснил офицер подполковнику и поднял указательный палец, показывая на подъезд. – Оттуда…

Я тоже наклонил голову, как недавно подполковник РОСО, только не обиду показывая, а соображая и просчитывая, пытаясь в голове восстановить весь свой путь от дверей кафе до дверей подъезда и совместить его с воображаемой секундной стрелкой. Такие фокусы иногда помогают правильно рассчитать время. А рассчитать время было необходимо, потому что я сам чувствовал существование в истории хронологической неувязки, которую опера еще не почувствовали…

– Другая пуля, – сказал второй офицер, – задела стену, срикошетила, потом срикошетила от брусчатки тротуара и куда-то улетела… Найти невозможно… Там царапина на стене осталась, характерная для следа пули, она более точно показывает, откуда стреляли… Вторую пулю, как я уже сказал, найти не удалось, но и царапины на стене хватит вполне… И выбоины в брусчатке… – И при этом он посмотрел на меня с неподдельным восхищением. Этот, похоже, подготовку спецназа ГРУ уважал и к ревности тягу не испытывал. Правильное поведение в отношении коллеги…

Я заметил его взгляд, потому что расчеты в голове уже закончил. В голове воображаемая секундная стрелка имеет возможность и двигаться быстрее, чем ей положено двигаться в реальном мире. И мои расчеты позволили сделать правильный вывод.

– Что скажете, товарищ подполковник? – обратился ко мне подполковник РОСО. – От пули толку мало… На ней не бывает отпечатков пальцев… Винтовки-то все равно нет… Нет винтовки, нет доказательств, что именно они в вас, Андрей Васильевич, стреляли, и теперь уже они могут объявить себя пострадавшими и написать на вас «заяву»… Не приведи господи, еще и адвоката умного найдут, тот сразу сообразит, что к чему… Да здесь и неумный адвокат сообразит…

– Винтовка в доме… В одной из квартир… – сказал я твердо. – Парни должны были спуститься секунд на десять раньше, чем я прибежал… Я сейчас прикидывал в уме… Секунд десять… Может быть, даже пятнадцать… Где-то задержались, позвонили в дверь, передали винтовку и сразу стали спускаться… Десяти – пятнадцати секунд на передачу оружия хватит… Скорее всего, на верхнем этаже передали, потому что преодолевать несколько этажей с винтовкой рискованно, может кто-то выйти… Потому и дверь там не открыли… Впрочем, винтовка может быть разборной… «Винторез» упаковывается в стандартный «дипломат»… Тоже – десять-пятнадцать секунд на упаковку… По дороге отдать «дипломат» в открытую дверь… И на выход…

– В подъезде три семьи кавказцев… – сказал старший лейтенант. – Если только внаглую действовать… Может получиться… Закон об антитеррористической деятельности никто не читал… Сослаться на закон и работать… А ордер на обыск нам никто не даст…

– Хотя бы верхний этаж… – предложил я. – Спросите старушек, в каких квартирах и на каких этажах живут кавказцы…

– Рискнем… – неожиданно взял на себя ответственность подполковник. Похоже, мои недавние слова задели его за живое и заставили шевелиться. Может, он и совсем не плохой человек. Но ему, похоже, чтобы продуктивно работать, необходима уверенность. Найденная пуля уверенности подполковнику прибавила…

– Стоп… – вдруг сообразил я. – Пару секунд… Кажется, есть новая вводная…

Я даже глаза закрыл, с напряжением вспоминая, хотя отлично знал, что напряжение обычно только мешает вспомнить необходимое. Если плохо вспоминается, следует просто «отпускать мысли, и воспоминания потом сами накатят. Но сейчас наступил момент, когда нужно было сконцентрироваться. Я напрягся… И вспомнил… Да… Был момент… Я тогда не присматривался специально, я только коротко, мельком глянул в сторону какого-то движения, что уловило периферийное зрение… Но сейчас сообразил… Восстановил в памяти картину, которая промелькнула, и заставил ее остановиться, чтобы я имел возможность как следует ее рассмотреть и сделать определенный вывод…

– У нас в школах когда занятия начинаются?

– Первого сентября, как обычно… – отозвался старший лейтенант.

– Минут семь-восемь назад… Из подъезда мальчик вышел… Черненький… Глазастый… Похож на кавказца… По возрасту, в первый-второй класс пойдет… С ранцем… Со школьным ранцем за плечами!.. Ни к чему сейчас такой ранец носить… Пошел в ту сторону… – показал я пальцем. – «Винторез» вместе с питанием для ночного прицела весит два килограмма сто граммов… В этом случае питания может не быть… Но два килограмма за плечами у маленького мальчика… Он горбился… Ранец плечи оттягивал…

– Понял! – воскликнул старший лейтенант и радостно выскочил из машины, чтобы отдать приказание двум милиционерам, стоящим неподалеку. Те заспешили в указанную мной сторону… Мальчишку с ранцем, видимо, и они видели…

– Будем искать… – согласился и подполковник из РОСО…

2

Короткая щетина под подбородком чесалась. Еще и пот раздражал кожу… В машине было невыносимо жарко, пот стекал с лица на шею, но приходилось терпеть и потеть, потому что больше поговорить и оформить протокол было негде. Но с неизбежными неудобствами в рабочие моменты приходится мириться. Не будешь же писать протокол на коленке, присев перед собравшейся во дворе толпой местных жителей…