Остров пропавших душ - Ник Пиццолатто

Я нашел адрес, который дал мне Стэн, – многоквартирный дом, больше похожий на выгребную яму, расположившийся рядом с линией складов: выцветший кирпич, покрытый граффити, заросли травы и сорняков на соседнем, пустующем, участке. Автохлам на парковке рядом с домом и запах машинного масла и мусора, характерный для Нового Орлеана.

Номер 12. Второй этаж. Нед Скиннер. Пройдя по балкону, я заглянул в его окна, но не заметил внутри никакого движения. Засунув руку в карман, где у меня лежал кастет, я не останавливаясь прошел мимо. Спустившись вниз, обошел здание и проверил его окна, выходившие на улицу. Высокая трава ходила волнами под порывами ветра. Вернувшись, я постучал в дверь. Все здание выглядело заброшенным – шторы на окнах были опущены, и нигде не было слышно звуков радио или телевизоров. Поэтому я просто стоял и ждал, оглядываясь по сторонам. Потом мне пришлось поковыряться своей выкидушкой около дверного замка. Дешевое дерево легко крошилось под лезвием.

Войдя, я прикрыл дверь. Крохотная квартирка с всего двумя предметами мебели, засыпанная мусором, в основном газетами и программками скачек, обертки от фастфуда и старый телевизор, с ручками для настройки и разбитым экраном. На подоконнике выстроилась батарея пустых бутылок из-под дорогой водки. Всегда ненавидел придурков.

В квартире воняло по́том, нечистым дыханием и испражнениями человеческого тела. Плесень и грязь покрывали ванную комнату. В спальне на полу лежал один матрас, накрытый смятыми тонкими простынями. Пол и здесь был усыпан смятыми программками скачек, которые напоминали головки срезанных цветов.

На полу около кровати я подобрал валявшуюся там фотографию. На ней были изображены женщина с темно-русыми волосами и маленький мальчик. Они были симпатичными и весело улыбались в камеру. Фотографии несколько лет – это было видно по прическе и одежде женщины, да и сама фотобумага гораздо толще, чем та, которую используют в наши дни. На ощупь она немного напоминала кожу, и само изображение успело слегка выцвести. Я захватил фото с собой в гостиную и, сбросив коробку из-под пиццы, уселся на стуле. Там внимательно рассмотрел фото, а потом и все помещение. Мне приходилось живать в подобных дырах.

Я рассматривал улыбки на фотографии.

И в этот момент мне что-то неожиданно пришло в голову, то ли какая-то мысль, то ли какое-то ощущение – я никак не мог определить, что именно. Что-то, что я когда-то знал или чувствовал, но чего никак не мог вспомнить. Я все пытался ухватиться за это, но безуспешно. Хотя было это где-то совсем рядом.

Через жалюзи на меня лились потоки солнечного света, и полосы на стенах и полу напоминали тюремную решетку. Я долго ждал, сидя на стуле, но человек так и не появился. Принимая во внимание то, что случилось позже, это время ожидания я считаю какой-то разделительной полосой и в своей, и в его жизни.

Тем моментом, когда все могло повернуть в одну сторону, но повернуло в другую.

С Анджело я встретился в восемь часов вечера в «Голубой лошади» недалеко от Чоупитулас-стрит. Это был бар для байкеров, и здесь я всегда чувствовал себя лучше, чем в заведении Стэна.

Но сначала я наведался в свой трейлер. Слова Стэна о том, чтобы мы не брали оружия, превратили меня в настоящего параноика. Я все думал о них. Почему он мне это сказал, когда прекрасно знает, что я профи, а не какой-то там громила? И почему я должен был идти на это дело с Анджело? Мне пришло в голову, что Стэн подставляет меня под Анджело. Может быть, они оба хотели отомстить мне за что-то, связанное с Кармен? Ну, например, поверили, что я избил ее. Или просто не хотели, чтобы я маячил на горизонте, после того как трахался с ней? Или еще что-нибудь вроде этого.

Просто что-то здесь было не так. Мне было не важно, верю ли я в свои инстинкты или нет, но идти против них я был не намерен. Поэтому я захватил кастет, телескопическую дубинку и засунул в сапог свой любимый девятимиллиметровый кольт «Мустанг». Кроме этого, я закрепил стилет-выкидушку у себя в рукаве. Его я не использовал уже несколько лет и поэтому тщательно смазал его и попробовал, как он действует, если на мне надета куртка. Когда я поворачивал кисть, нож влетал мне в руку, как молния.

Однако Анджело очень удивил меня, когда я увидел его в баре. Он повернулся на стуле, на котором сидел, и протянул мне руку. На лице у него было то самое окаянное униженное выражение, поэтому я пожал его руку, стараясь не поворачивать свою кисть.

– Ну, что, готов? – спросил я.

– Сейчас закончу.

Он повернулся к стойке и отхлебнул от своего «Хай-болла»^[7]. Его жидкие волосы начинались где-то на середине черепа, и в своем черном тренировочном костюме он так же был не к месту в этом заведении, как я был не к месту в заведении Стэна. Я присел рядом с ним и уставился на ряд бутылок на стойке. Анджело смотрел на меня с чувством, я бы сказал, осатанелой тоски, как будто с трудом удерживался, чтобы не вскочить. Он явно не знал, чем себя занять, – похлопывал себя по коленям и изучал свой маникюр.

Наконец до меня дошло.

– У тебя что, проблемы? – поинтересовался я.

– Ты слышал про Кармен и Стэна? – в свою очередь спросил он.

– Ну да. Конечно.

Анджело внимательно посмотрел на меня.

– Да пошли они все к черту, – произнес я и, еще раз взглянув на батарею бутылок, вспомнил о своем раке. – Двойной «Джонни Уокер» с синей этикеткой.

Выпивка встала мне в сорок долларов. По горлу прокатилась мягкая горячая волна, которая распространилась по моей груди и заставила меня вновь почувствовать ее.

– Она просто… – пробормотал мой напарник.

– Кто? – Меня разбирало любопытство.

– Как она… как она может… и почему? Почему именно с ним? Ты же тоже, как и я, слышал про него разные истории.

– Ну, в общем-то, она не самая невинная курочка в округе, – заметил я. – Слушай, плюнь ты на это. Она просто шлюха.

– Не говори так о ней. Я не хочу, чтобы о ней так говорили.

– Тогда вообще прекрати о ней говорить, – огрызнулся я. – По крайней мере со мной. – Краем глаза я видел, что он за мной наблюдает.

Еще одной вещью, которая нравилась мужчинам в Кармен, был ее ум. Она была, по крайней мере, сообразительной и хорошо понимала, как работает голова у мужиков. Дурой ее никак нельзя было назвать. Думаю, что многие парни считали ее умнее себя, и это их как-то заводило. Я проглотил последние капли отличного виски и повернулся от стойки.

– Ну, ты готов?

Мне показалось, что Анджело сейчас на меня бросится, но вместо этого он вздохнул, кивнул, признавая свое поражение, и встал, балансируя на нетвердых ногах. Я и не подозревал, что он набрался до такой степени, – меня начинала беспокоить судьба этого парня на Джефферсон Хайтс, этого Зинкевича.

– Поведешь ты, – произнес Анджело.