Умереть, чтобы воскреснуть - Андрей Воронин

— Не наш, вообще-то, контингент, — пожал плечами Слепой.

— Теперь наш. Пришлось взять их под крылышко. Только не надо морщиться и говорить мне, что задание не твоего уровня.

— У меня и в мыслях не было, товарищ генерал.

Генерал, конечно, держит в уме его, Сиверова, профиль — значит, имеет веские причины поручить это дело именно ему.

— Нет времени все подробно тебе объяснять.

Важно поскорей взять бразды в свои руки. Ребятки — дети высокопоставленных мидовцев. Только не кривись, не говори мне, что эту публику ты на дух не переносишь.

— Вы меня с кем-то путаете, Федор Филиппович. Когда я последний раз капризничал?

— Да я сам обо всем этом думаю вместо тебя.

Короче, поезжай, там объяснят суть. На днях встретимся, поговорим обстоятельней.

…Уже через сорок минут Сиверов прибыл по указанному адресу — в гольф-клуб на Аптекарском. Для поля с восемнадцатью лунками здесь был спроектирован искусственный рельеф: водоемы и террасы, деревянные ограждения и препятствия. Под жарким солнцем покрытие из искусственной травы выглядело не правдоподобно зеленым и свежим.

Глеба встретил тот, кого ему предстояло сменить. Невысокого роста жилистый человек в белой шапочке с козырьком. Обменявшись рукопожатием, они присели рядом на ровно подстриженную траву.

— Их всего пятеро, — объяснил сотрудник, представившийся Михал Михалычем. — Неразлучная компания. Называют себя «Magnifisent Five».

— Знают старое кино?

Название для компании, конечно же, придумано по аналогии с «Magnifisent Seven» — знаменитым вестерном «Великолепная семерка». Среди советских граждан в шестидесятые годы он был, пожалуй, еще больше знаменит, чем среди американцев. Единственный штатовский вестерн, который выпустили в прокат по личному распоряжению Хрущева.

— Они вообще много чего знают. И о себе понимают слишком много. Через пару дней тебя так достанут, что волком взвоешь. Я уже дважды подавал рапорт, чтобы избавили меня от этих аристократов. Что я с ними только не творил мысленно: ломал кости, расстреливал из автомата, подвешивал за ноги, топил в дерьме.

— И девушек тоже? — спросил Слепой, уже выделив взглядом стайку с клюшками.

— Всех без исключения.

— А там кто маячит?

— Наш человек. Вон другой, видишь? Мои подчиненные в количестве двух единиц. Их менять не собираются, так что ты их унаследуешь.

— Подчиненных ты мысленно не поджаривал?

— Нет. Пару раз сделал втык по делу, а в остальном жили дружно.

— Кто против нас?

— Человек опытный. Одиночка.

— Чего хочет?

— Убивать он их вроде бы не собирается. Всего-навсего взять в заложники.

— Каких требований от него ждут?

— Точно неизвестно.

— Насколько я понял, денежный выкуп для него не первоочередная вещь. Иначе бы он нашел себе кого-нибудь поперспективней.

— Торопишься с выводами. Конечно, предки у них не олигархи, зато мог при надобности выбить денежки на выкуп из кармана у государства. Трудно заранее сказать, какие будут требования, но личный мотив тут безусловно присутствует.

— Что известно об этом типе?

— Бывший наш сотрудник.

— И как он дошел до жизни такой? — искренне удивился Глеб.

— Не знаю. Мне объяснить не удосужились.

— Поставили охранять и закрыли от тебя информацию?

— Ты с этим впервые сталкиваешься?

— Да нет.

Худощавый парень с золотистыми волосами до плеч замахнулся клюшкой и послал мячик высоко в небеса. Чем-то он напоминал юношу эпохи Возрождения. Казалось, будто его, нарисованного на холсте, оживили с помощью магии и переодели в современные шмотки — светлые брюки и желтую тенниску с короткими рукавами.

— Расскажи мне про них.

— Денис Воротынцев, восемнадцать лет. Учится в Англии, сейчас на каникулах. Единственный из них, кто по-настоящему умеет играть в теннис и гольф, остальные, считай, дурака валяют. К сверстницам относится флегматично, спиртного не потребляет — только минералку и натуральные соки.

— Человек из светлого будущего.

— До такого будущего я, надеюсь, не доживу.

— Давай тогда про минусы.

— Да у них у всех минусы одинаковые. Стеб без конца и края. Презрение ко всем и вся.

— На то они и «золотая молодежь».

— Понимаю, но от этого не легче.

— А девочка в голубом со стройными ножками?

— Маша Прилукская, стерва не дай бог. И фамилии, черт бы их побрал, не такие, как у всех.

— Маша постарше будет.

— Заканчивает МГИМО. Сразу пойдет в МИД, там папаша заведует целым сектором. Цинична до беспредела, нас считала паршивой обслугой. Мимо меня несколько раз прошла голышом. Чего стесняться, я ведь холуй, недочеловек.

— А ты не слишком серьезно их воспринимаешь?

— Попробуй по-другому, если ты сутками рядом. Лучше сделать себе обрезание и работать среди моджахедов, притворяться мусульманином хоть целый год.

С шутками и смешками компания добралась до места падения мячика, откуда Денис пульнул им еще раз. До бывшего и нового руководителя «службы охраны» донеслись аплодисменты.

— Давай дальше. Кто у нас второй молодой человек?

— У этого, по крайней мере, есть одна нормальная человеческая слабость. Азартен до беспредела.

Без конца заключает пари, время от времени пытается затащить компанию в казино или бильярдную.

Или на квартиру, где богатенькие Буратино сражаются в преферанс.

— Преф все-таки не рулетка. Если «классику» считать азартной игрой, тогда и шахматы тоже.

— Не игра ведь важна, а игрок.

— Согласен. Везучий он или нет?

— Везучий, собака. Его уже не во все казино пускают.

— Чем этот товарищ занимается в свободное от игр время?

— Выперли из института. Отец добился, восстановили. Через полгода не выдержали и выперли снова. Прямо на занятиях играл под бабки. Отбирали колоду — он кости из кармана доставал. Отсаживали от него всех — он играл сам с собой.

— О нем, ты, похоже, больше знаешь.

— Потому что любитель хвастаться. Если заведется, слова никому вставить не дает.

— Зовут как?

— Мирон Митрохин. К нам он, правда, не приставал со своими пари, считал, что сотрудникам расплачиваться нечем.