Агент из подземелья - Александр Тамоников

– Вам лучше уехать, Альфред, – сказал Алексей. – Я немного знаю русских. Они ни перед чем не остановятся. Выждите пару дней, прикиньте маршрут, запаситесь служебным предписанием или командировочным листом и отправляйтесь в путь под благовидным предлогом. Семья у вас в Бонне. Там скоро будут наши войска. Их в беде не оставят, не волнуйтесь. В Германии скоро начнется паника. Советую воспользоваться. Увы, теперь мы сможем связаться с вами только в Бонне. Будем держать контакт через вашу семью. Нашему руководству известен ее адрес.

Прейслер с опущенной головой уходил по дорожке. Алексей провожал его взглядом. Их беседу никто не слышал. Вечер переставал быть теплым и ранним. Горожан, гуляющих по набережной, становилось меньше.

Уваров поднялся и двинулся к машине, оставленной за рестораном.

Над калиткой были установлены два звонка. Одноэтажный дом разделялся на две квартиры. Освещение на этой улице отсутствовало. Аккумулятор в компактном фонаре еще не разрядился. По улице за спиной проезжали машины, у кого-то в доме работало радио. Алексей прочитал надпись и надавил соответствующий звонок. Бывать по этому адресу ему еще не приходилось. Через минуту хлопнула дверь, раздались звуки шагов.

– Кто там? – спросил недовольный женский голос.

– Фрау Циммер, это ваш пациент, Мартин Коффман! – Уваров немного шепелявил. – Прошу прощения за поздний визит к вам домой, но вряд ли я смогу дождаться утра. Челюсть дико разболелась, с шести вечера лезу на стенку, а пилюли, прописанные вами, не помогают. Вы можете меня посмотреть, фрау Цимммер? Вы ведь иногда работаете на дому. Я заплачу, сколько скажете. Можете зуб вырвать. Я на все согласен!

– Герр Коффман, вы в своем уме? – раздраженно спросила женщина. – Десять вечера, я уже ложусь спать. Неужели у вас все настолько плохо, что вы не можете дождаться утра и прийти на прием?

– Фрау Циммер, пожалуйста, я вас очень прошу. Сделайте что-нибудь. От этой боли можно свихнуться!

– Какие же вы, мужчины, слабые, – проворчала женщина, закутанная в теплый платок, открывая калитку, вырезанную в сплошном заборе. – Проходите, герр Коффман, да не забудьте ноги вытереть.

Бормоча слова благодарности, уверяя фрау Циммер в том, что бог вознаградит ее за неземную доброту, Алексей устремился к крыльцу, вбежал в дом.

Докторша вошла следом, закрыла дверь на замок и спросила:

– Что случилось, Мартин? В чем дело? Вы никогда не приходили ко мне домой.

– Чрезвычайные обстоятельства. Так надо. Постойте у окна на всякий случай. Слежки не было, но кто ее знает. Потом продолжайте ворчать, гремите инструментами. Я не буду обращать на вас внимания.

Он плотно задернул шторы в дальней комнате, которую фрау Циммер иногда использовала под рабочий кабинет, включил настольную лампу. Алексей перебирал документы, всматривался в рабочие чертежи, схемы и чувствовал, как колотилось его сердце.

Да, Прейслер постарался. Наверное, он заставил себя поверить в то, что союзники не врут. Они готовы изменить к лучшему его жизнь. Копии были нечеткие, но чтению вполне поддавались.

Фрау Циммер покинула пост у окна, вошла в комнату, перекладывала инструменты, продолжала ворчать. Алексей не обращал на нее внимания, зарылся в документы, потом шепотом попросил лист бумаги, стал записывать на нем краткие тезисы. Даже беглый анализ дал ему понять, что вариант, предложенный Прейслером, действительно является оптимальным. Сговор майора с гестапо можно было исключить. Не такой уж он фанатик, чтобы жертвовать собой ради разоблачения английского шпиона.

– Фрау Циммер, прекращайте брюзжать, – сказал Уваров, поднялся, сунул ей текст, нацарапанный собственноручно. – Зашифруйте это и немедленно отправьте в центр. Дождитесь ответа, это важно.

– Герр Коффман, вам придется посидеть здесь и подождать, пока я приготовлю цементный раствор, – громко сказала радистка. – Надеюсь, вам не будет скучно.

Рация находилась в подвале. В этой связи фрау Циммер жила, как на пороховой бочке. Но фургоны с радиотехническим оборудованием в этот район заезжали редко. О мероприятиях отдела пеленгации Алексей знал заранее, и в эти дни подпольщики выдерживали режим радиомолчания. Сегодня работы по пеленгации не проводились.

Фрау Циммер вернулась через двадцать минут, стала скрипеть скальпелем по поверхности медицинской ванночки.

– Центр получил ваше сообщение, Мартин, – тихо сказала женщина. – Донесение принято. Ваши сведения будут отправлены командованию фронта. Центр просит уточнить информацию по Айзевице, дать более подробные и развернутые сведения, если у вас, конечно, есть такая возможность.

– Я понял, Клара, – отозвался Уваров. – Больше не буду вас задерживать. Берегите себя. Прошу прощения, что отвлек от сна.

– Куда это вы собрались, герр Коффман? – спросила докторша и усмехнулась. – Пришли так пришли. Давайте лечиться.

При подъезде к Бихтерштрассе ему опять стало не по себе. Город спал, патрули обходили стороной советского разведчика. Алексей подкатил к дому и увидел, что в угловой квартире на первом этаже горел свет. Эрика ждала его, не ложилась. Но что-то было не так. Внутренний голос не шептал об этом, а просто вопил!

Уваров поставил «Даймлер» у подъезда, заглушил двигатель. Потная рубашка прилипла к телу. Сидеть в машине смысла не было. Он вышел из салона, закурил, сделал вид, что проверяет накачку шин. Явной слежки Алексей не заметил, но чувство опасности никуда не девалось.

Бежать к чертовой матери? Но на основании чего? Чувство опасности сродни паранойе. Порой они уравновешивают и дополняют друг друга. Уходить в любом случае было некуда. Гестапо устроит повальную облаву и найдет его. В итоге пострадают безвинные люди.

Алексей выбросил сигарету и зашагал в дом. В подъезде никто на него не набросился. Под потолком горела тусклая лампочка, освещала облупленные стены. На верхних этажах тоже никто не прятался. Делать это было глупо. Он ведь находился здесь, внизу и без оружия. Пистолет остался в кобуре, кобура в шкафу, шкаф в спальне Эрики.

Уваров вставил ключ в замочную скважину, вошел в квартиру. Зашлепали тапки по полу, в темный коридор вошла женщина, обняла его.

– Ты долго, дорогой. Где ты был? – прошептала она. – Тебя коллега ждет. Он какой-то странный. Сидит, непонятные вопросы задает.

На кухне спиной к окну сидел Отто Беккер, прямой, как штык, напряженный. Его пальцы мягко постукивали по столешнице, в глазах поблескивали льдинки. Он смотрел внимательно, с прищуром.

Волноваться далее резона не было. Если Беккер один, то это не страшно. Если он привел сюда подчиненных Брюннера, то переживать поздно.

– Отто? – искренне удивился Алексей. – Какими судьбами? Разве мы не виделись на службе? И давно ты тут сидишь?

– Давно, Мартин, – ответил Беккер. – Я уже замучил фрау Зауэр своим назойливым присутствием. Она, кстати, варит бесподобный кофе. Давно такого не пил.