Им равных нет - Сергей Зверев

– Будем, – по-вайнахски сказал Ник, вылезая из машины и демонстрируя пустые руки – автомат он оставил на сиденье.

– Ха! – самодовольно усмехнулся горец, упирая ему в живот ствол укороченного автомата Калашникова. В эти времена самодовольство и детское счастье от осознания собственной крутости были основными эмоциями у бесчисленных бандитов на территории Ичкерии.

– Вы бы еще в лесу встали! – командирским тоном, не терпящим возражений, кинул Ник. – Кто вам приказал здесь выставиться?

Моджахед немного смутился. Но быстро вернул себе былую наглость.

– А ты чего раскомандовался?! Ади Ибрагимбеков приказал! И буду стоять здесь!

– И бумага с печатью есть?

– Есть, – сдвинув ствол, моджахед извлек из нагрудного кармана камуфляжной куртки и с гордостью продемонстрировал красное удостоверение с золотым тиснением «МВД России».

Там было написано: «Старший боец Исламского батальона имени Адама Тайсумова». Судя по всему, при налете на РОВД мятежники разжились бланками милицейских удостоверений и теперь заполняли их по своему разумению.

– А вот ты кто такой? – он покосился в сторону прикрепленного к антенне зеленого знамени. – Русский?!

– Ты, крестьянин! Ты кого с москалем равняешь?! Да ты в горах баранов пас, когда я в первую войну русские танки ПТУРСами жег!

– Ты не кричи тут. А то… – моджахед выразительно кивнул в сторону пулеметчика. – Вы откуда такие?

– Группа личного подчинения Абдуллы Меджиева по розыску пособников русских оккупантов.

Ник неторопливо полез в карман на рукаве и важно протянул горцу бумагу. Этот мандат он нашел в «Ландкраузере», на бумажке была расплывчатая печать, золотая полоса и подпись, скорее всего поддельная, министра шариатской безопасности самопровозглашенной республики Бейтара Магомедова.

Как ни странно, это бумага выдержала уже два заслона. Как и легенда об украинских мстителях, что неудивительно. На протяжении всех боевых действий на Северном Кавказе в них принимали самое живое участие украинские националисты. Некоторые сподобились обзавестись в Ичкерии семьями, принять ислам и стать из Микол Магомедами. Эти отличались особой жестокостью и яростной приверженностью идеалам ваххабизма. Их даже сами вайнахи побаивались, хотя и считали новообращенных ваххабитов людьми второго сорта – за ними не стоит тейп, клан, они вне сложившихся отношений. Вместе с тем поэтому и опасны – готовы лить кровь, несмотря на адат – коренной горский свод правил поведения. Есть Коран, есть шариат, есть заветы Аль Ваххаба, да славится его имя в устах правоверных века, – и больше ничего не надо. А Аль Ваххаб был суров и завещал всех пускать под нож – и своих, и чужих, кто хоть на миллиметр отклонится в сторону от его единственно правильного учения.

– И много нашли пособников? – усмехнулся моджахед.

– Немало. Среди вайнахов особенно. Пришлось кое-кого прикопать, кто не понимает сути происходящих перемен, – Ник с угрозой посмотрел на горца. И тот под этим взглядом смутился.

– Это не про нас, – заверил он. – Мы готовы русских собак когтями рвать…

– Я запомню, – кивнул Ник. – Молодец.

Моджахед хлопнул по карманам, посмотрел на Ника:

– А закурить?

Майор вытащил из кармана пачку «Мальборо», которую тоже подобрал в салоне джипа.

– Слабая, – скривился горец, но взял три сигареты, сунул в карман и уже с интересом произнес: – Украинец… И в Аллаха веришь?

– Алла акбар…

Моджахед задумался о чем-то своем. Опять бросил подозрительный взгляд на Ника. При этом сильнее сжал автомат, который не отводил в сторону, будучи готов надавить при малейшей опасности на спусковой крючок.

– Куда едешь? – подозрения не оставляли его. Так и подмывало дать приказ на открытие огня. Расстрелять этих наглецов – и все проблемы. И шайтан с ним, если это даже на самом деле подчиненные министра Магомедова. И не таких отправляли к гуриям. Все неясности лучше всего устраняются свинцовой печатью из ствола калибра 7,62… Одно плохо – люди в машине вооруженные. Притом хорошо вооруженные. Опасно! Был бы этот украинец один – пуля в лоб и джип в гараж. Вон, новенькую «Ауди» уже загнали на кошару, в ней двое были, свои, вайнахи, все тоже козыряли какими-то документами с высокими подписями, в том числе и самого Президента. Наверное, они были враги. А может, и нет… Но их приехало двое. А этих украинцев четверо. И все непростые. Вон как глазами зыркает старший, не по себе становится от его жестких глаз…

«Пускай едут? Или когда тронутся, послать им вслед в знак уважения очередь из пулемета? Ладно, поглядим», – решил старший боец Исламского батальона.

– Э, кончай базарить! У нас времени нет! Надо кой-кого еще найти! – из машины вылез Бизон, автомат смотрел дулом вниз, но ладонь на рукояти, и предохранитель спущен. – Хватит, да!

Стволы моджахедов уставились на него.

– Ладно, – махнул рукой старший боец. – А чего в машине? – не отводя ствола от Ника, он шагнул вперед и заглянул в салон «Ландкраузера».

Взгляд его упал на мешок в ногах Акулы. И лицо моджахеда дрогнуло. Он отступил назад. Набрал воздуха в легкие, чтобы отдать приказ.

Ник, конечно, опередил его. Поднял ладонь, подавая знак – ОГОНЬ!!!

Практически одновременно Ник сблизился с противником, отвел рукой ствол его «калаша» в сторону, так что грянувшая очередь прорезала березки рядом с дорогой. Ударил старшего бойца Исламского батальона снизу в горло ладонью, и тот как подкошенный рухнул на колени, а потом завалился на пыльный асфальт. И сразу же майор прыгнул на землю в сторону, уходя с возможных биссектрис огня.

Бизон уже успел вскинуть автомат и прошил пулями назначенную ему свою цель – моджахеда, стоявшего около мешков с песком. Акула снял расписанного ему автоматчика. Цыган угомонил выстрелом из «винтореза» пулеметчика.

Ник рванул из разгрузки «РГД-5». Резким махом швырнул наступательную гранату за мешки. Взрыв… Бизон ринулся вперед и очередью добил спрятавшегося за ящиками, оглушенного, посеченного осколками горца.

У каждого десантника была своя заранее определенная цель. И каждый ее отработал радикально.

Все, застава зачищена…

– Минус четыре, – с угрюмым жутковатым удовлетворением произнес Фауст, выстрелом добивая раненого. Он аккуратно вел личный счет изничтоженных врагов, это была его кровная месть за своих родных, да и за всех славян, погибших от рук бандитов. – Меньше вас, сук, становится…

Тем временем Ник присел на колено рядом с потерявшим от удара сознание старшим бойцом Исламского батальона. Сноровисто связал веревкой его руки и ноги, так что пленник даже пошевелиться не мог. И брезгливо начал массировать ему биологически активные точки за ушами. Через пару минут горный Рэмбо перестал хрипеть и осмысленно посмотрел на командира разведывательно-диверсионной группы. Мутный взор прояснился и наполнился ужасом.