Динамит пахнет ладаном - Евгений Костюченко

Орлов и Вера ехали в последнем вагоне, расположившись среди ящиков с каким-то оборудованием. Уютный запах строганых досок наводил на мысли о скором возвращении домой. Дома ждали дела и заботы, и заботы эти были весьма тягостными. Орлов и раньше с большой неохотой совершал этот переход из рейнджеров в бизнесмены. А тут еще и Вера…

Он заставил себя думать о чем-то другом. Скажем, о том, как спасать свой керосиновый завод. Уже второй год он отбивался от настойчивых предложений о продаже бизнеса. Все подобные производства в штате за несколько последних лет стали принадлежать одной компании — «Стандард Ойл», и только орловский заводик пока еще разливал керосин в бочки с собственной маркой. Стадия уговоров длилась целый год, потом начался период угроз, и скоро эти угрозы начнут воплощаться в жизнь.

Но тут он глянул на Веру, вспомнил о Паттерсоне, и ему стало стыдно. О чем он думает? Какие угрозы могут сравниться с тем, что предстоит пережить Вере? И с тем, что пережил Нэт Паттерсон перед смертью?

До Сан-Антонио оставался последний перегон, когда прогремел взрыв. Поезд на ходу дернулся и стал резко сбавлять ход. За окном в темноте проплывали какие-то горящие ошметки. Когда поезд, наконец, остановился, Орлов вместе с проводником выскочил на насыпь.

Впереди, у самого паровоза, ярко горел пассажирский вагон. Пламя вырывалось из окон, завивалось над сгорбившейся крышей. Смрадный дым сочился изо всех щелей.

Проводники и почтальоны сгрудились у насыпи, молча глядя на пожар. Орлов же вернулся в свой вагон, к Вере.

— Ты была права, — сказал он, торопливо собирая сумку. — Они не дадут тебе добраться до Сан-Антонио. Ну и не надо. Уходим.

— Что там случилось?

— Они взорвали вагон, где мы должны были ехать. Не знаю, как, но взорвали. Они знали, что мы должны быть там. И взорвали. Ну и хорошо. Теперь все ясно.

— Что тебе ясно?

— Теперь я знаю, что делать. Ты готова?

— Куда мы?

— Подальше отсюда, вот куда.

Он спрыгнул и подал ей руки, и Вера оказалась в них, легкая и хрупкая. «Ее могли убить», — подумал Орлов. Будто и сам не погиб бы рядом с ней, если б они не перебрались в почтовый вагон.

Они уходили всё дальше в темноту, а за спиной раздавались крики, заглушавшие треск огня. «Деревянные лавки и обшивка вагона сгорят быстро, — думал Орлов. — Они вспыхнули от взрыва, разгорелись на ветру, пока поезд еще не остановился. Живых там не осталось. И с опознанием тел тоже будут проблемы. Отличная возможность начать новую жизнь. Жаль, что мне это не нужно».

— Как нога? — спросил он, обернувшись.

— Если не бежать, то все в порядке, — чуть задыхаясь, ответила Вера. — Сколько отсюда до города, не знаешь?

— Нам не нужен город. Нам нужна какая-нибудь ферма. Или ранчо.

— Понимаю. Ты хочешь нанять повозку, чтобы отвезти меня в Сан-Антонио.

— Забудь про Сан-Антонио, — сказал он. — Забудь. Тебя взорвали динамитом. Тебя сожгли на костре. Тебе придется многое забыть, чтобы начать новую жизнь.

— Это невозможно.

— Забудь это слово, «невозможно».

Впереди мелькнул огонек, потом еще один. Орлов свернул к ним, и скоро смог различить на фоне предрассветного неба прямоугольники нескольких домов. В одном из них светилось окно. Огоньки, мелькавшие у дома, оказались светом керосиновых фонарей, с которыми кто-то сновал. Слышались возгласы, скрип колес.

— Запрягают, — сказал капитан Орлов и оглянулся.

Свет пожара заметно потускнел, и слабел с каждой секундой.

«Гасят, — подумал он. — Наверно, машинисты что-то придумали. У них же полный котел воды, наверно, как-то использовали. Надо будет потом узнать, как у них тут гасят подорванные динамитом вагоны. Пригодится».