Ангел с ледяными пальцами - Андрей Ильин

Но был он «европейцем». И это обстоятельство стоило ему жизни. Не привычен он был к южному климату, хотя родился здесь и детство провел на этих самых улицах.

Учиться в университете уехал в Европу. Ладно бы в Австрию или Италию – уехал в северную страну Норвегию, где северное море, фьорды и полярный круг. Климат не самый теплый, где откровенно холодно. В Норвегии за время учебы он как-то адаптировался к холодному климату, но утратил привычку к теплу и, когда вернулся домой, стал сильно страдать от жары. Не мог он работать, когда крыша, стены, окна раскалялись от солнечного жара. И поставил себе кондиционер.

Стало ему хорошо и комфортно. Эта замечательная машинка, кстати придуманная неверными, создавала в доме требуемую атмосферу. Как в Норвегии летом. И всё было хорошо, пока кондиционер не сломался.

А сломался кондиционер в день «икс», в первый же час двенадцатичасового отсчета. Вышел из строя, потому что в него угодила малокалиберная пулька и что-то в нем перебила – какой-то проводок или трубочку. Мастера, конечно, вызвали. Но был вечер, и мастер сказал, что обязательно придет утром.

В доме быстро становилось душно. Особенно в той, конкретной комнате. Стало так жарко, что вечером, когда зашло солнце, в доме открыли окна. Не нараспашку, а чуть-чуть, но тем не менее… И включили свет, потому что темно. Плотно задернули шторы.

Но подул ветерок, и в доме случился сквозняк. Шторы заколыхались.

И человек, испортивший кондиционер, взял другой «инструмент». Другого калибра. Выключил свет и сел перед незашторенным окном. У него не было кондиционера, да он ему и не был нужен. Он стал, не отрываясь, смотреть в окуляр. Всё смотрел и смотрел. И почти не шевелился, потому что не должен был пропустить…

И не пропустил…

В доме человек, не любящий жары, куда-то пошел. Мимо окна. Он мелькнул в щели между шторами на короткое мгновенье. И этого оказалось достаточно. Он мелькнул в щели и его убийца плавно нажал на спусковой крючок. Из дула выскочила пуля, которая по прямой траектории залетела в то окно, аккурат между штор.

Человек вздрогнул и стал падать. И вздрогнул еще раз. И еще… Потому, что прежде чем он упал, в него угодили еще две пули, наугад пущенные сквозь шторы, но очень расчетливо, по траектории его падения. Одна пуля задела плечо, а другая попала в горло. Раны оказались смертельными.

Человек упал и умер.

И кто бы мог подумать, что учеба в северной стране Норвегии, жара и поломка кондиционера могут суммарно привести к столь печальным итогам?

Но кто-то же смог! Подумал и придумал…

* * *

Но не у всех была такая печальная смерть. Была и такая, какой позавидовать можно.

Кое-кто в час Икс влез на наложницу, которую доставили ему подручные. Очень молодую и очень симпатичную. Ее следовало лишить жизни, но так, чтобы не лишать себя удовольствия. Наложница была журналисткой, которая позволила себе высказаться против… Это даже не важно против чего – важно, что против, а должна была – за. Она была приговорена к смерти. Ее выкрали и доставили к месту казни, но, рассмотрев, решили погодить, потому что всемилостивейший Аллах за честь и жизнь неверных не спрашивает.

Даму, соблюдая субординацию, передали командиру. Не откладывая в долгий ящик, тот приступил к делу. Без прелюдий. Ну, какие прелюдии могут быть с уже почти покойницей?

Обесчещенная наложница не сопротивлялась. Она понимала, что обречена, что сегодня, в крайнем случае завтра она умрет, и усугублять свой уход еще и побоями не захотела. На фоне смерти насилие как-то блекнет. Она не дралась, не кусалась и не кричала, но страсть не изображала. Она ожидала, когда всё это кончится.

Это кончилось быстрее, чем она предполагала. И совсем не так, как она думала. На пике движений ее насильник свалился на нее, хотя кульминация еще не наступила. Он зарычал и задергался, как будто ему стало хорошо. Но ему стало плохо. Хуже некуда. Это была агония.

Хорошая смерть. Замечательная. Всякий бы такую пожелал… Но не всякому Аллах такую посылает!

Ворвавшиеся в спальню телохранители не сразу сообразили, что произошло, и, посчитав, что всему виной пленница, застрелили ее. Так что ей повезло. Ее смерть была быстрой и легкой. Впрочем, насильнику со смертью тоже повезло, она тоже оказалась легкой, да еще и приятной. Но, тем не менее, это была смерть.

По еще одному адресу…

* * *

Еще два снайпера сработали практически одновременно.

Первый убил клиента на выходе из дома, когда тот садился в машину. Клиент что-то говорил, отдавал какие-то приказы, потом приоткрыл дверцу, наклонился и упал назад. Пуля пробила стекло и пробила ему грудь.

Второй достал свою жертву на предельной дистанции во дворе, где тот занимался физкультурой. Он качался на тренажере и бился на кулачках с подчиненными. Пуля попала в него в тот момент, когда он пропустил удар. Он пропустил удар и пулю. И упал. Все посчитали, что это нокаут, потому что командир лег на землю. И не вставал. Окружающие испугались. Но когда его перевернули, испугались еще больше, потому что на правом виске увидели дырку, точнее, входное отверстие. А выходного отверстия не было. Предельная дистанция – пуля утратила убойную силу, но все равно его убила.

Клиент умер не сразу, он жил еще несколько часов, но потом умер, как умерли многие другие.

В этот поздний час Икс…

* * *

Но остались более трудные адреса, к которым не подступиться!

В этом доме были всегда закрыты ставни, не было штор и открывающихся на улицу окон. Но ставни были старые, со щелями. И эти щели светились, если в доме зажигали свет. Наверное, это обстоятельство не имело бы никакого значения, если бы не одно «но».

План этого дома был известен. Его купили у одного почтенного горожанина, который делал в нем ремонт. И смог рассказать о расположении комнат и их назначении. Там – женская половина. Там – гостиная. Кабинет. Спальня. Ванная комната. Хорошая планировка, правильная, потому что все комнаты хозяина расположены вдоль улицы.

– А кто-нибудь, кроме хозяина, в тех комнатах бродит?

– Нет, только он один. На свою половину он никого не пускает.

Хорошая планировка, хорошая привычка, что еще нужно для задуманного дела?

Вот зажегся свет на первом этаже в первой комнате… Во второй… В третьей… «Объект» шел по первому этажу. Вот свет на первом этаже выключился, но включился на втором. Поочередно стали загораться окна – вначале одно, потом сразу три. В гостиной, потом в спальне. Вскоре свет в гостиной погас, и в спальне тоже, но зажегся маленький ночник.

– «Объект» в спальне, – доложил наблюдатель.

– Что он делает?

– Откуда мне знать? Скорее всего, готовится ко сну. Или уже спит.

– Докладывайте о любых его перемещениях.

– Ладно.