Дело на пол-Европы - Александр Шувалов

– Итак, – я откашлялся и освежился глотком минеральной водички без газа. – Итак, леди и джентльмены, как вы смотрите на то, чтобы немного поработать?

Рассевшиеся порознь, Марина с несколько округлившейся фигурой на диване и Витя в кресле мимикой и жестами выразили горячее желание прервать наконец затянувшийся отдых и приступить к труду.

– Послушай, подруга, – забеспокоился я. – Ты часом не?..

– Не, – успокоила меня Марина. – Не то, что ты подумал. Просто слишком долго расслаблялась на югах у моря. И лопала от пуза.

– И где, интересно, ты так круто отдыхала? – проявил живой интерес Витя.

– Это закрытая информация, – отмахнулась та. – Узнаешь, сам туда захочешь.

О, господи! Детский сад, трусы на лямках. У этих конспираторов даже загар одинаковый. И личики счастливые, как у ангелочков с картинки.

– Если так, – я вздохнул с облегчением, – закрываем тему и переходим к делу. У нас новый объект: бывший наш с тобой, Витя, сослуживец. Серьезный спец и просто хороший парень. Валит, представьте себе, людей за деньги.

– И это все, что мы о нем знаем? – включилась в разговор Марина.

– Кое-что, – я выложил на стол флеш-карту. – Ознакомитесь чуть позже.

Этим утром мы с Котовым имели условно-приятную беседу еще с одним бывшим нашим. Удаловым, который Рихард. Давление к тому времени ему уже сбили до нормы. Касательно же всего остального…

«Умный мужик, но трус», – отозвался о нем генерал, и ключевым словом здесь было именно это «но». Он, никто не сомневается, здорово соображал, анализировал и просчитывал варианты. Но исключительно в тиши кабинета, когда лично ему никто не угрожал. И ничто не угрожало.

А теперь мысли у этого кабинетного разведчика перепутались как продукция макаронной фабрики после взрыва на ней же. А потому предстал перед нами персонаж далеко не самый толковый. Который не нашел ничего лучшего, как начать гнуть пальцы и ставить условия.

– Хотелось бы сразу оговорить обязательные к исполнению с вашей стороны условия нашего будущего сотрудничества, – выдал тот заранее, видимо, приготовленную фразу.

– Глохни, – ласково молвил Котов.

– Простите, что?

– Засохни, говорю.

Если вдруг человек переходит в состояние «сильно не в себе» и становится опасным для других, еще не успевших свихнуться граждан, его в принудительном порядке доставляют в специализированное медицинское учреждение. Тут же вкалывают что-нибудь полезное для здоровья окружающих. И, конечно же, запирают на ключ в уютном помещении с решетками на окнах. Иногда пополняют гардероб вновь прибывшего элегантной рубашкой с длинными, как у боярина, рукавами. Которые так удобно завязываются на спине узлом.

В случае легкого расстройства психики лечение может проходить в амбулаторных условиях. То есть, где угодно, только не в психушке. Чем, собственно, Саня и занялся.

– Засохни, – повторил он. – И раскрой уши пошире.

– А? – пролепетал сбитый с толку тезка знаменитого советского разведчика – Что?

– Да то, что вариантов у тебя совсем немного. Два, если быть точным. Либо ты прямо сейчас, честно и подробно отвечаешь на наши вопросы, либо… Либо тут же выходишь отсюда на фиг.

– Как?

– Ножками, – пояснил Котов. – И живешь после этого очень недолго. Твой бывший подельник, ясное дело, уже в курсе, что ты его сдал. Так что, за ответочкой с его стороны дело не встанет. Твой выбор, красавчик.

– Я… – меньше всего походивший в тот момент на красавца, Рихард облизал пересохший губы. – Я готов, спрашивайте, – и зачирикал.

* * *

– У нашего киллера два проплаченных и невыполненных заказа, – сообщил я. – Пока не сработает, на дно точно не заляжет.

– Товарищ бережет репутацию, – заметил Витя. – Значит, уходить из профессии не собирается.

– Что по заказам? – поинтересовалась Марина.

– Номер первый некто Мирошниченко Петр… забыл отчество. Большой спец по отжиманию бизнеса под заказ. Раньше трудился на юге России, года полтора назад перебрался в столицу и продолжил трудиться по специальности. Крепко кого-то обидел по прежнему месту работы, поэтому его заказали не просто ликвидировать, а казнить. Да так, чтобы как следует помучился перед смертью.