Дело на пол-Европы - Александр Шувалов

– Кто такой? – спроси полковник ФСБ.

– Жилец из девяносто первой квартиры того же дома, – лихо отрапортовал полковник полиции. – Некто Брославский Евгений Августович.

– Надеюсь, уже объявлен в федеральный розыск? – не унимался решивший порулить процессом чекист.

– Будет объявлен в самое ближайшее время. Никуда не денется, голубчик.

– Поторопитесь, – потребовал прямой потомок железного Феликса.

– Мы свое дело знаем, – надулся его же дальний родственник^[5].– Сказал же, никуда не денется.

– Во сколько этот Браславский обычно выезжает на работу? – поинтересовался Саня.

– В девять сорок пять как по расписанию, – отозвался охранник. – А что?

– Хотелось бы глянуть вчерашнюю запись. Это возможно?

– Легко, – служивый пожал плечами. – Любуйтесь.

На экране появилась картинка: пухлый персонаж в костюме, кепке-бейсболке и с рюкзачком за спиной приближается к посту охраны, приветствует кивком головы человека у шлагбаума…

– Стоп! – скомандовал Саня. Картинка на экране замерла. – Можно увеличить?

– Конечно.

– Спасибо, а теперь давайте посмотрим его же вчерашнее возвращение вечером. Остановите картинку на въезде и снова увеличьте.

– Хозяин – барин, – пожал плечами охранник.

Через минуту на экране застыли две картинки: Брославский оттуда и туда. Костюмчик, кеды, кепочка. И пузико как астраханский арбузик.

– Не надоело еще? – спросил раздраженно полковник ФСБ.

– Только что надоело, – ответил Котов. – Пойдем Макс.

– Что это было? – удивился полковник полиции в красивом мундире.

– Полная херня, – вздохнул Никита и двинулся за нами.

Догнал нас у выхода из дома.

– Что скажешь, Саня?

– Скажу, – задумчиво молвил Котов. – Что у вас точно, к гадалке не ходи, нарисовался конкретный глухарь.

– Там, где я работал раньше, это называлось сухарем, – сообщил Никита и от души выматерился.

– Нельзя принимать все близко к сердцу, – наставительно произнес Котов.

– А без премии пятый месяц можно? – возопил в ответ сыщик. И опять выразился не по Далю.

– Держись, дружище, – Саня потрепал его по плечу. – А сейчас поди обрадуй начальство и господ из ФСБ. Они-то здесь с какой радости?

– Покойный, как я понял, был у них в разработке, – пояснил Никита. – А этот тип – ваш клиент?

– Ох, наш, – вздохнул Котов. – Тот еще умелец.

– Тогда и тебе искренние соболезнования.

Пожал нам руки и пошел назад в аппаратную. Объяснять присутствовавшим там, что не все так просто. Дело в том, что человек, заехавший вчера вечером в жилой комплекс и вскоре его покинувший, внешне несколько походил на господина Брославского из девяносто первой квартиры. Но ни в коем случае им не был. Хотя бы только потому, что его лежавшие на руле самоката лапы по ширине как минимум в полтора раза превосходили холеные верхние конечности того бедолаги. Судьба которого, кстати, в свете всего здесь произошедшего представлялась достаточно грустной.

Мы выехали с территории.

– Твою же ж мать, – с чувством молвил я.

– Присоединяюсь к словам предыдущего оратора, – Саня удачно разминулся с летящим как на пожар микроавтобусом и включил поворотник.

– А лихо этот Торопов работает, – заметил я.

– Кто бы спорил, – согласился Котов. – Тот еще умелец.

– Что теперь?

– Будем думать.

* * *

– Что теперь? – нервно спросил высокий худощавый мужчина лет тридцати.

Коротко стриженая платиновая блондинка сочла, видимо, вопрос риторическим, поэтому отвечать не стала.

– Ну? – никак не мог угомониться тот. Подошел к окну, достал сигареты, но, поймав взгляд блондинки, вернул табачок в карман – А давай плотно сядем на хвост второй цели. Дождемся, когда киллер его грохнет, и тут же решим вопрос с ним. И…

– Заткнись, ты это умеешь, – поморщилась дама.

– Что?

– Просто заткнись.

– Не, а делать-то что будем? – все не мог уняться тот.

– Думать будем. Для начала.