Бриллиант для Слепого - Андрей Воронин

— В том-то и дело, Никита, у нас в запасе времени совсем ничего: или выбрасываем квитанцию, или сейчас же двигаем на Белорусский вокзал, благо, он рядом.

Фагот колебался, смотрел на то, как в пыли у их ног ползают маленькие черные муравьи. Им совсем не было дела до того, что происходит рядом. Однажды заведенный порядок продолжал для них существовать неукоснительно. Фагот поднялся. Тихон продолжал сидеть.

— Ты, наверное, забыл пословицу о том, что жадность фраера сгубила?

— Не жадность, а любопытство.

— От любопытства кошка сдохла, — вспомнил другую пословицу Тихон, но по его глазам было видно, ему самому нетерпится узнать, что же сдал в багаж странный мужчина.

— Мы ничем не рискуем, — говорил Тихон, когда они с Фаготом подходили к Белорусскому вокзалу. — В самом крайнем случае, если там устроена засада, всегда есть вариант сказать, что квитанцию мы нашли. Звучит, конечно, глупо, как объяснение пятиклассника, когда он говорит отцу, что пачку сигарет нашел в парке и положил в карман, но юридически к нему не подкопаешься.

— Ты собираешься получать багаж сам? — изумился Фагот.

— Нет. Лишняя предосторожность никогда не помешает.

Тихон подошел к киоску, купил бутылку пива и свернул с людного тротуара к зданию билетных касс. На ступеньках под часами сидело трое хмурых мужиков, густо заросших щетиной. Их загорелые до черноты лица и грязные руки не оставляли сомнений — бомжи, проведшие все лето на свежем воздухе. Тихон прищурился, выбрал из них самого чистого и поманил пальцем. Бомж мгновенно сорвался с места, подбежал к вору.

— Видишь пиво? — сказал Тихон.

— Хотелось бы не только видеть, — облизнулся бомж. Тихон поставил бутылку возле колонны и сказал:

— Работенка есть для тебя. Знаешь, где камера хранения?

— Конечно, — бомж кивнул.

— Вот тебе квитанция. Сходишь, получишь багаж, принесешь сюда, поставишь у колонны, заберешь пиво, — Тихон говорил спокойно — так, чтобы у бомжа не осталось и тени сомнения, что Тихону всего лишь лень идти в здание, спускаться в подвал. Бомж в мгновение ока исчез за стеклянной дверью.

— Он вернется с багажом? — спросил Фагот.

— Если бы я не был в этом уверен, то не давал бы ему квитанцию. Он не вернется только в том случае, если в камере хранения получит ящик водки, — Тихон оставил Никиту возле колонны, а сам вошел в здание вокзала и увидел, как бомж сбегает вниз к камере хранения.

Мужчина в синем халате, выдававший багаж, бережно провел ладонью по лысой голове, будто поправлял несуществующие волосы. Тронул торчавшую из кармана расческу. Вещи на хранение в последние годы сдавали не так уж часто, в основном пользовались автоматическими камерами. Сюда же несли лишь то, что не могло вместиться в стандартную ячейку: матерчатые сумки челноков-мешочников, огромные чемоданы, коробки с телевизорами. Хранитель багажа неприязненно посмотрел на бомжа, появившегося перед барьером.

— Бесплатного сортира здесь нет, — беззлобно заметил он.

Бомж моргнул сразу двумя глазами, будто приглашал мужчину в синем халате к соучастию в преступлении:

— Мне багаж надо получить по квитанции, — квитанция легла на стойку. Мужчина разгладил ее, внимательно прочел:

— Как твоя фамилия?

— Петров.

— А написано что?

— Князев, — не очень уверенно прочел бомж. Хранитель отлично помнил мужчину, сдававшего на хранение рыжий портфель: такой вполне мог уместиться в автоматической камере хранения. По большому счету, его вообще не стоило сдавать. Даже если мужчина приезжий, портфель — небольшая обуза при ходьбе по городу. Бомж растерялся:

— Это не я сдавал, — честно признался он, — мужик один попросил на улице, говорит, забери багаж, пивом обещал угостить.

— Какой мужик?

— Высокий такой, видный, — не без гордости сообщил бомж.

То, что бомж не стал юлить, успокоило лысого дежурного по камере хранения. В конце концов, в его обязанности не входит проводить дознание, откуда у бомжа взялась квитанция на багаж. Он, даже не сверяя номер, отыскал рыжий портфель, легко снял его с полки и поставил на стойку.

— Распишись.

Бомж черкнул что-то невнятное и только хотел взяться за ручку, как отставной военный строго спросил у него:

— Что в портфеле?

— Что, что... Как всегда... — начал заикаться бомж. — Откуда мне знать? Не я его сдавал, не мой портфель, — и тут же принялся просить: — Если я портфель не принесу, мне пива не дадут, а похмелиться хочется. Дежурный все еще сомневался, не убирал руку с портфеля.

— Ты же мужик, понять меня должен, похмелиться надо... — привел убийственный аргумент бомж, и тот подействовал: портфель перекочевал от одного края стойки к другому.

Бомж, светясь от радости, юркнул в коридор и немного притормозил. В портфеле вполне мог оказаться и бумажник. Вытащить пару купюр — дело плевое. Хозяин не заметит. Он присел на корточки, портфель поставил перед собой. Не успели щелкнуть замочки, как бомж вздрогнул, почувствовав, что кто-то стоит у него за спиной. Он медленно обернулся через плечо, и его нижняя челюсть отвисла: Тихон, склонив голову к плечу, спокойно созерцал перепуганного бомжа.

— Я, это... шнурок завязать хотел... — он принялся шарить пальцами по прохудившимся кроссовкам на липучках.

— Были бы у тебя шнурки, повесил бы тебя на них.

Тихон брезгливо толкнул бомжа ногой в бок. Тот, ойкнув, сел задом на холодный бетонный пол. Встретившись взглядом с Тихоном, бомж понял, что еще хорошо отделался, начни он возмущаться, Тихон мог и прикончить его. С готовностью бомж схватил портфель и двумя руками протянул его Тихону.

— Держите ваши вещи, все в целости и сохранности. Тихон медленно поднимался по лестнице. Бомж нагнал его на выходе из здания.

— Господин хороший, черт меня попутал! Не хотел я, посмотрел бы и закрыл. Пива уж больно хочется.

Тихон шел, не останавливаясь, бомж нарезал возле него круги, заискивающе улыбался, заглядывал в глаза снизу вверх.

— Я-то что, я ничего...

Фагот ждал Тихона у колонны, возле основания которой примостилась бутылка холодного пива.

— Пива захотел? — сочувственно поинтересовался Тихон.

— Его самого, — сглотнул слюну бомж.

Вор взял бутылку за горлышко и с размаху опустил на край литой чугунной урны. Высвобожденное пиво мгновенно вспенилось и залило мятые газеты.

— Слижешь. Ты же не брезгливый? Бомж остался стоять у урны с открытым ртом. Глаза его туманила неземная тоска. Портфель был совсем не тяжелый. Один его конец раздут, второй почти плоский.

— Чем меньше багаж, тем выше его ценность, — говорил Тихон, ведя Фагота к привокзальному скверику.