Невидимая угроза - Виталий Гладкий

Ну, нет уж! Так дело не пойдет. Возможно, я и отступил бы, повинуясь благоразумию, но мне просто не оставили иного выхода, как сражаться до конца. Ибо кто-то очень ушлый поставил на кон мою жизнь. А я к этому подарку судьбы всегда относился очень бережно.

Я почувствовал, как к горлу подступила дурнота, верный признак ярости. Все, сентименты закончились, господа хорошие.

Обычно я человек покладистый и без особой нужды ситуацию не обостряю. Но меня загнали в угол и пора показать зубы. А они, несмотря на долгое бездействие, все еще остры и крепки. И если мне придется уйти на серые равнины, то только в хорошей компании.

Уж я постараюсь прихватить с собой как можно больше этих мафиозных тварей, от которых простому человеку давно нет никакого житья…

С этой нехорошей мыслью я и приступил к подготовительным работам по претворению своего плана в жизнь.

Он, конечно, был не ахти, но если нет лошади, то сгодится и старый ишак.

Я сел возле зеркала и стал гримироваться.

В свое время, в самом начале моей военной карьеры, искусство грима таким же, как я, оболтусам преподавала худенькая невзрачная женщина в годах. Этот курс будущим спецам по диверсиям в тылу противника казался совершенно лишним. На ее лекциях мы откровенно скучали, досматривали предутренние сны и травили байки.

Действительно, на кой ляд громиле под два метра ростом изображать из себя дряхлого старика? Наше дело простое: получил задание, десантировался, выследил "объект", вошел с ним в визуальный контакт, грохнул или взорвал – и в отрыв. Если тебя засекут, можешь косить хоть под младенца, все равно толку мало.

Наше отношение к искусству грима изменилось лишь во время практических занятий. Нам была поставлена задача: вычислить в толпе прохожих опасного вражеского агента, готового в любой момент применить оружие, и провести задержание. Или ликвидацию. То есть, действовать по обстоятельствам.

"Пьесу" – так курсанты спецшколы называли постановочные мероприятия – разыграли на оживленном проспекте среднестатистического города N. Актерами были горожане, хотя они об этом и не подозревали. Но среди них должен был находиться и наш объект, как нам сказали, смесь змеи с тигром.

Ха-ха-ха! Какие проблемы. Вычислим и прижмем к ногтю. Такой была наша реакция. Реакция самоуверенных тупоголовых болванов.

Нас выпускали на маршрут группами – по три человека. При этом нам указали даже сторону проспекта, где должен был дефилировать "вражеский" агент.

Мы облажались, как последние фраера. Когда к нам, мило улыбаясь, подошла стройная высокая девушка с копной русых волос на голове, молниеносно достала откуда-то детский пистолет, и сказала: "Пуф, пуф, пуф!

Вы покойники, милые мальчики", у нас на время отнялись языки.

А когда мы, наконец, поняли, КТО перед нами, то лично у меня челюсть отвисла до пупа. Это была наша худосочная старая мымра, преподающая нам методологию изменения личности при помощи грима и прочих ухищрений!

Как она смогла замаскироваться под молодую деваху, мы так и не смогли понять. Вернее, понять смогли, а вот поверить – нет. Такая метаморфоза с женщиной преклонных лет не отличающейся ни привлекательностью, ни физическими данными, казалась нам явлением сверхъестественным.

Но как бы там ни было, а с этого времени на ее лекциях мы мух не ловили…

Первым делом я нанес "бомжовский" загар – изгваздал лицо и руки темной краской. Внимательно осмотрев себя, я остался доволен; создавалось впечатление, что последний раз мне приходилось мыться еще во времена развитого социализма.

Затем я приклеил широкие кустистые брови – точь-в-точь как у одного из наших генсеков, творца Великого Застоя. Ну и, для полноты картины, я засунул в рот две специальные капроновые подкладки, после чего моя физиономия превратилась в гнусную похмельную рожу алкоголика.

Длинный пиджак, похожий на укороченную шинель, оказался не на два, как я просил Дейзика, а на целых четыре размера больше. Но это было еще лучше, потому что, во-первых, он был из толстого сукна, а значит теплый, и во-вторых, под ним можно было спрятать даже переносной зенитный комплекс.

Мой, так сказать, "наряд", дополнили широкие брюки клеш, которые мне пришлось подвязать бечевкой – чтобы не спадали, и грубые рабочие ботинки или коцы, как их метко назвали зэки.

А затем, как финальный аккорд, я водрузил на голову засаленную кепку – первый криминальный опыт Дейзика. Она была для меня великовата и закрывала уши. Похоже, компьютерный талант слабо разбирался в размерах одежды, но все равно я остался доволен – главное, что нигде не жало.

Когда после всех этих манипуляций я взглянул на себя в зеркало, то едва не шарахнулся в сторону: на меня смотрело огородное пугало с шальными глазами. Мать честная! Уж не переборщил ли я?

Но затем, присмотревшись, успокоился. Нормально, подумал я, сойдет. У нас нынче клоунов развелось – пруд пруди. То сережек натыкают куда ни попадя, то волосы выкрасят во все цвета радуги, то на бритой голове половой орган вытатуируют.

Так что среди этих придурков я не буду выглядеть белой вороной и вряд ли привлеку чье-нибудь пристальное внимание. С единственным добавлением: уж больно свежим выглядел мой наряд (американцы – большие любители гигиены, и свой гребаный секонд-хенд перед отправкой в недоразвитые страны обязательно подвергают химчистке), а потому придется вываляться в пыли.

Ну, за этим дело не станет…

Я посмотрел на часы. Пора, дружище Иво, пора. Труба зовет. Волк в овечьей шкуре идет на ночную охоту.

Берегитесь, шакалы, серый брат голодный и злой.