Ударом на удар - Михаил Серегин

– Кончай мочилово, пацаны, это же Батурин.

Николай первым увидел Кислого, который стоял в распахнутых дверях дежурки и оглядывал побоище. Колян сразу же прекратил битву и прикрикнул на своих, чтобы тоже заканчивали. Нанеся по инерции друг дружке еще по парочке слабых ударов, все остановились и начали потихоньку подниматься на ноги. Кто мог, естественно. Несколько человек из братков Кислого так и остались лежать на полу. Их подняли и аккуратненько уложили на кровати.

– Пошли побазарим, – кивнул Кислый Батурину.

– Помогите раненым, – Батурин кивнул Гришану и Фиксатому и вышел вслед за Кислым на свежий воздух.

Там было ненамного прохладнее, чем в дежурке, которая вообще превратилась в парилку от разгоряченных тел и дыхания дерущихся. Поэтому, оказав первую помощь пострадавшим, братки потихоньку начали вываливаться из дверей будки и собираться кучками на площадке автостоянки.

Батурин с Кислым отошли немного в сторону. Кислый – Александр Смолянский – выглядел, как всегда, угрюмым, за что и получил свое прозвище. Он постоянно ходил со слегка опущенной головой и таким выражением на лице, словно съел лимон. Расширяя ноздри, Кислый поводил крупным носом, как будто что-то вынюхивал. На нем были светлые легкие брюки и яркая гавайская рубаха.

– Ну что, Колян, что за дела? – он немного поднял голову, пытаясь в темноте выхватить взгляд Батурина.

– Ты как здесь оказался, Кислый? – вопросом на вопрос ответил Батурин.

– Стреляли... – Кислый усмехнулся, отчего его лицо еще больше сморщилось, – кнопочка одна есть, потайная... А ты думал врасплох меня застать?

«Значит, дежурный успел нажать кнопку, подав сигнал тревоги ребятам Кислого», – понял Николай, вслух же он сказал:

– Лучше ты мне скажи, Кислый, как на твоей стоянке оказался «Крайслер» Полунина? Ты что, не знал, чья это тачка? Может, ты ссучился, Кислый, а?

– Какой «Крайслер», в натуре? – на сморщенном лице Кислого появилось неподдельное удивление. – Ты вообще, фильтруй базар. Врываешься ко мне на стоянку, крушишь здесь все без разбора да еще и на меня наезжаешь?!

– Я за базар отвечу, Шурик, – Батурин был серьезен как никогда, – а вот ты...

– Чего, чего? – Кислый еще больше сморщился. – Какая тачка? У меня здесь каждый день их десятки проходят. Не могу же я за всеми углядеть!

– За всеми смотреть тебе и не требуется, – отмахнулся Батурин. – Только не парь мне мозги, что ты не знаешь, на каком «Крайслере» ездит Полунин. Их всего-то в городе раз-два и обчелся...

– Мамой клянусь – я вообще не слышал ни о каком «Крайслере», – неумело перекрестился Кислый.

– А твой пацан со стоянки, – Николай показал в сторону дежурки, – сказал, что поставил его с твоей подачи. Может быть, спросим у него?

Он шагнул, явно направляясь к будке, но Кислый успел схватить его за руку.

– Колян, погоди, – на Кислого было страшно смотреть, его лицо стало похоже на печеную тыкву, – гадом буду, узнал про «Крайслер», только когда менты сюда заявились.

Он заговорил быстрым полушепотом, поглядывая в сторону своих братков.

– Недавно в «Оливере» один кореш ко мне подсел – он недавно с зоны откинулся. Говорит, помоги – нужно тачку пару дней передержать. А мне что? Надо так надо. Я ему адресок дал, говорю: скажешь, что от меня. Но что это за тачка, клянусь – ни сном ни духом!

– Что за кореш, где найти? – Батурин решил брать быка за рога.

– Знаю, что его Максом кличут, – пожал плечами Кислый, – где живет, не знаю.

– Не бреши, Кислый, какого черта ты мне лапшу на уши вешаешь? Я тебе не лох какой-нибудь. Думаешь, я тебе поверю, что ты первому встречному позволил краденую тачку на своей стоянке оставить?!

Он схватил Кислого за отвороты гавайской рубахи и приблизил свое лицо к его «печеной тыкве». Пацаны обеих группировок, краем глаза наблюдавшие за «беседой» своих командиров, насторожились, готовые в любой момент кинуться на подмогу. Если бы началась стычка, то силы, конечно, были бы не равны: хоть и изрядно помятые, пацаны Кислого превосходили команду Батурина почти в три раза. Вообще, ситуация в городе была внешне довольно спокойной: все группировки поделили сферы влияния и собирали дань – каждая со своих определенных точек, не пытаясь забраться на территорию другой группировки. Обстановка стабилизировалась благодаря действиям Полунина, его настойчивости и умению найти общий язык с каждым командиром. Только не все командиры, внешне подчинявшиеся решению общего схода, соглашались с ним в душе. Кислый был одним из таких недовольных, но открыто выступать не решался, так как его группировка была не самой многочисленной, да и не слишком дисциплинированной. У Батурина был самый крупный отряд в городе, его бойцы каждый день ворочали «железо» в тренажерном зале и подчинялись общей установке своего начальника. Поэтому-то, имея в данный момент численный перевес в живой силе, Кислый не собирался (хотя и очень хотел) устраивать каких-либо разборок, зная, что его действия не останутся безнаказанными.

Макс – Максим Бердников, – подсевший к нему в ресторане, был его одноклассником, с которым они когда-то вместе шакалили деньги у младших школьников. Кислый в какое-то время одумался и не стал заниматься этим дальше, решив, что рэкет – это то самое, на чем сейчас можно прожить. Макс же после школы, из которой его выперли после восьмого, попался однажды на грабеже и угодил за решетку. Считая все же его в каком-то отношении своим другом, Кислый сперва не собирался выдавать приятеля, но, видя, как оборачивается дело, решил плюнуть на все.

– Да не первый попавшийся он, отпусти. – Кислый схватил Батурина за запястья и оторвал его руки от своей цветастой рубахи.

Колян опустил руки и молча стоял, ожидая, что ему поведает Кислый.

– Мы с Максом Бердниковым в одном классе учились, недавно встречаю его в ресторане, он весь такой прикинутый – я подумал, что, наверное, дела идут у него неплохо. Ну, выпили, туда-сюда, он мне и говорит, мол, знаю, что у тебя стоянка есть, а мне одну машинешку нужно на пару дней поставить. Я-то сразу допер, что тачка ворованная, только откуда ж мне было знать, что это «Крайслер» Седого. В общем, не стал я его расспрашивать, что да откуда... Знал бы, что за тачка, – сам бы ему башку оторвал. А может, и он не знал, на кого руку поднял?

– Он тебе адрес свой оставил? – не стал вдаваться в объяснения Батурин.

– Нет, – покачал тыквой Кислый, – сказал, что пока по друзьям ошивается, но у меня телефончик взял.

– Что же, у него и мобильника нет?

– Сказал, что нет. Не буду же я ему по карманам шарить.

– А твой кореш после того не вырисовывался?

– Нет, Колян, бля буду!

– С этим – ладно, – немного расслабился Николай, – только мне вот еще что неясно: почему менты, обнаружив у тебя на стоянке ворованную тачку, да еще с паленым стволом, не потащили тебя сразу в отдел? Может, ты и на них работаешь?